Почему-то эти слова вызвали у меня свежий приступ паранойи. Мы несколько раз встречались с ним за пределами Небес и ни разу, ни разу Темюэль не называл меня моим ангельским именем. Только «Бобби». Я сунул руку в карман и положил ладонь на рукоять пистолета.
Он поглядел на меня с легким разочарованием.
— Не делай этого, пожалуйста. Это уже не поможет. Гляди, я руки подыму.
И он поднял руки, медленно, коричневые, мозолистые руки женщины, всю жизнь ими работавшей. А потом медленно опустил, и они оставили в воздухе две огненные полосы.
Из «молнии» вышли два ангела, с одной стороны от него. И еще трое — с другой. У всех пятерых были холодные, сосредоточенные и очень серьезные взгляды ветеранов «Отряда ответного удара», и все они наставили на меня очень серьезное оружие. Они были здесь с самого начала. Темюэль просто спрятал их во Внешнем Мире до моего прихода.
— Не делайте ничего глупого, ангел-адвокат Долориэль, прошу, — сказал босс. — Просто позвольте им сделать то, что они должны сделать.
Я едва был способен говорить от злости и отчаяния.
— А если нет?
— Тогда они разнесут ваше тело на куски, пулями, как я понимаю. Но ваша душа все равно отправится вместе с ними.
Он поглядел на меня без выражения и эмоций, взгляд, значение которого я никогда не мог понять.
— Прошу, Долориэль, не надо. Это напрасная трата материала, а ты знаешь, что у нашего отдела всегда проблемы с выполнением бюджета.
Прежде, чем я успел что-либо подумать или сказать, меня схватили за руки сзади, а кто-то еще ткнул мне в шею чем-то острым. Я лишь успел открыть рот и попытаться сказать «Мать вашу!..», но не успел. Меня окутало и поглотило ничто.
<p>ГЛАВА 34</p><p>ГЛУБОКО ВНУТРИ</p>Она сидела под деревом, освещенная пробивающимися через его ветви лучами солнца, и ее золотистые волосы были такими светлыми, почти… почти…
Казалось, я сейчас расплачусь.
— Ты так прекрасна. О Боже, ты так чудесна, Каз.
— Банально, — сказала она.
Рассмеявшись, я упал на землю рядом с ней, подо мной захрустели опавшие листья и хвоя. Я поцеловал ее в щеку, потом в шею, потом в изгиб, где шея переходила в плечи, гладкую обнаженную кожу.
— Не кусайся!
— Прости.
Действительно, там, где я ожесточенно целовал ее, появилась небольшая капелька крови.
— Меня просто понесло.
— Вот уж точно, — ответила она, отталкивая меня.
Я не понимал, почему она так недовольна. Всего лишь капелька крови.
— Ладно тебе, не надо так. Иди сюда.
— И не думай. Ты напился.
Внезапно оказалось, что она уже идет вверх по склону, слегка наклонившись, чтобы удержать равновесие. Светящее на нее солнце вдруг показалось мне слишком ярким, слишком жгучим. Это и не солнце было вовсе, а что-то другое, слепящее.
— Каз? Я сегодня за день ни капли не выпил. Вернись, не глупи.
— Не хочу драться, — отозвалась она.
Я вскочил и ринулся вслед за ней, по склону, но уже едва видел, где она. Сверху на меня начал опускаться туман, медленно, огромным облаком.
— Каз?
— У меня что-то с глазами!
Ее голос донесся сверху, прокатившись по склону, и теперь в нем был оттенок ужаса. Но я не мог определить направления. Спотыкаясь о камни, бежал сквозь туман. Упал, поднялся.
— Каз? Каз, где ты?
— Похоже, дело к ночи, — донесся ее голос, уже тише.
