— Бобби, чем бы ты ни занимался, оно имеет отношение к сексу. У меня просто сил нет, чтобы копнуть достаточно глубоко и узнать самой. Если я понадоблюсь, дай знать. А я попробую поднять кое-какие старые связи.
— Благослови тебя Бог. Я серьезно.
— Ага. Поцелуй в щечку старого солдата и пожелай ему доброй ночи. Мне надо домой. Некоторые из нас еще работают, чтобы прожить.
Это прозвучало так, будто она уже знала о моем «отпуске». Неужели все знают о моей жизни больше меня самого? Конечно же.
Мы обнялись на прощание на стоянке, и я не мог отделаться от мысли, насколько теплой и живой оказалась Моника. Об отсутствии Каз, наедине с которым я оставался.
Когда я вернулся домой, в свой нынешний дом, то застал Клэренса за танцами с амазонками посреди гостиной под «Джуниор Уокер и Все Звезды», «Ружье». Я и не думал, что в коллекции Каз есть такое. Откуда польской графине из пятнадцатого столетия знать про Джуниора Уокера?
— Простите, что прерываю, — громко сказал я, перекрикивая музыку. — У меня сегодня был тяжелый день, меня пытались убить, и все такое, а еще мне Клэренса обратно отвозить.
— Присоединяйтесь! — крикнула Оксана. — У нас есть праздник!
— Да, мы тут оттягиваемся, — сказала Галина.
— Потому, Бобби, что я нашел адрес, — провозгласил Клэренс, не переставая отплясывать ватуси с изяществом студента-естественника. До этого мне всегда казалось, что геи обязательно умеют танцевать.
— Хиллтоп Вэй, один, — крикнул он. — Огромное поместье! На ноутбуке спутниковая карта!
Я подошел к столу, чтобы поглядеть. Если бы Каса Сепанта построили несколько сотен лет назад, то это можно было бы назвать замком. Очень большой дом и вспомогательные постройки окружала стена с домиком охраны, добрых восемь метров высотой. Под кронами деревьев виднелись те самые пруды, фотографии которых я увидел в «Сансете». Младший постарался. Теперь начинался Этап Номер Два.
Вот только почему у меня было ощущение, будто я проглотил большой холодный камень?
Стояло прекрасное осеннее утро, как это бывает в Северной Калифорнии, деревья все еще блестели от пролившихся в предыдущие ночи дождей, по небу плыли пышные облака, меж которых, будто лучи прожекторов Господних, падали колонны солнечного света. Отличный день, чтобы отправиться вверх, на холмы, если бы не все остальное.
Я не стал включать в машине никакой музыки, поскольку пребывал в напряженном и встревоженном состоянии, и, что бы я ни включал, амазонки сразу же начинали упрашивать меня включить Леди Гагу, а спорить с ними я был не в настроении. Отчасти они поддались моему настроению, возможно, потому, что я полчаса их инструктировал, прежде чем мы уехали из квартиры Каз. Моника сделала свое дело, у меня было приглашение, и единственное, что могло бы мне помешать им воспользоваться, это то, что несколько раз мне хотелось остановить машину, выйти и стошнить.
Понимаю, вам странно слышать, что парень, побывавший в Аду, обливается потом от страха перед таким простым делом. На самом деле, объяснить трудно, но думаю, это что-то вроде, буквально, страха Божьего, который есть в каждом ангеле. В смысле, то, что я делаю, не просто было недолжным, это было плевком в лицо всему, чему учили меня на Небесах. Ты не должен сомневаться в старших по чину. Совершенно точно ты не должен приходить к ним домой (если я был прав насчет последнего, что еще предстояло выяснить). Ты не должен бросать им вызов. Но, раз уж я действительно собрался совершить измену, с точки зрения ангела, я должен был убедиться в том, что мои подозрения обоснованны. Лучше я объяснить не смогу.
— Когда мы приедем, ты, Галина, остаешься в машине.
— Так нечестно.
Она с презрением поглядела на Оксану.
— Почему она должна изображать фотографа?
— Потому, что она водить не умеет. И, несмотря на все мои умные планы, опыт показывает, что изрядный процент моих мероприятий заканчивается воплями, стрельбой и пожарами. Если это произойдет здесь, я бы предпочел не искать ключи от машины на бегу.
В этот момент я свернул на Хиллтоп Драйв, и дорога пошла круче вверх.
— Теперь ты, Оксана. Помнишь, что я сказал тебе?
— Да. Ходить по дому. Не уходить далеко. Делать снимки.
Она подняла руку, в которой держала цифровой фотоаппарат.
— Я знаю.
— И «не уходить далеко» означает держаться поблизости от меня, в пределах одной комнаты. Соглашаться со всем, что я скажу. Улыбаться и кивать. Если кто-то задаст тебе вопрос, на который ты не захочешь отвечать, забудь английский и скажи что-нибудь по-украински…
Я внезапно замолчал, поскольку дорога сделала крутой поворот, и я наконец увидел дом. Он не просто стоял на вершине холма, он
