Каковы бы ни были изначальные мотивы, Музей искусств дважды капитально перестраивался, в 30-х и в 70-х годах двадцатого века, но после того, как ваш покорный слуга появился в Сан-Джудасе, это произошло лишь раз. Это случилось лет десять назад, или около того, и в ходе реконструкции к музею добавили новое крыло, столь важное для Доньи Сепанты. К экспозиции азиатского искусства добавили целую секцию, посвященную Западной Азии, и в особенности Персии. Я бывал в музее раз или два, до того, как Энаита там все это устроила, но тогда не заметил ничего необычного, кроме, конечно, экспозиции скульптур на открытом воздухе, заполненной гротескными экспонатами, привезенными Элизабет Э. Стэнфорд из Европы в двадцатые годы. В наши дни эта экспозиция стала местом притяжения для туристов и любителей необычного.
Я сидел в такси на Блох Драйв почти два часа, делая пометки, читая и бесясь от скуки. Читал я Джима Томпсона, если кому интересно. Ждал так долго, что на ум уже стали приходить образы того, как амазонок и юную Эди Парментер допрашивают в каком-нибудь подземелье под музеем. Было минуты две до того, как я бы уже вломился в музей, подобно Американской Кавалерии, но я увидел, как они торопливо идут в мою сторону по Кампус Драйв. Все втиснулись в такси. Последней села Эди, и лицо ее было немного бледным.
— Ты в порядке? — спросил я ее.
— Поедемте, мистер Доллар.
Галина открыла сумку и вытряхнула на переднее сиденье кучу туристических путеводителей и прочей ерунды.
— Охранники нас не любят. Все время смотрят. Нам пришлось долго там оставаться, чтобы они подумали, что мы действительно пришли смотреть музей.
— Ага. Ничего не нашли?
— Там что-то есть, мистер Доллар, — подала голос Эди с заднего сиденья. — Что-то сверхмощное! Такое, что мне даже дурно стало.
Она скривилась.
— До сих пор буквально
— Вкус? Что ты такое говоришь? Вы там, что, в общепите тусовались?
— Что такое «общепит»? — спросила Оксана.
— Нет, просто такое ощущение возникает, когда я оказываюсь поблизости от чего-то мощного, — ответила Эди, опуская стекло, хотя на улице уже темнело и было изрядно холодно. — Как… я не знаю, вы никогда не пробовали батарейку лизнуть?
— Мне не дозволяется говорить о таком с младшими, — ответил я. — Таковы правила. Так, Эди, значит, эта мощная штука, ты ее видела?
Я ждал, пока скучающий охранник откроет нам выезд через Теллер Гейт. Наконец он сподобился сделать это.
— Оно выставлено в витрине, или как?
Мысль о том, что можно заполучить рог Элигора, просто разбив стекло и схватив его, меня воодушевляла.
— Боюсь, мистер Доллар, ничего не могу сказать по этому поводу. Я ничего не видела. Но могу сказать точно, что в конце этого крыла, в азиатской экспозиции, есть какая-то штука, и ее энергия
По дороге к дому Эди, в северной части делового квартала, она и амазонки рассказали мне, как долго бродили по основному помещению, делая снимки и заметки по поводу разных экспонатов. Когда один из охранников остановился, чтобы побеседовать с ними, то они сказали, что собирают материал для занятий по истории искусств в колледже.
— Но именно в том крыле, где находится азиатская экспозиция, на третьем этаже, я что-то почувствовала, — сказала Эди. — Что там такое, мистер Доллар? Я никогда в жизни такого не чувствовала.
Наверняка не чувствовала, подумал я. Даже такой талантливый и востребованный экстрасенс, как Эди, не каждый день натыкается на настоящий рог Герцога Ада.
— Лучше тебе не знать этого. Какое у тебя было ощущение?
— Я не знаю. Просто… сильное. Чем дальше мы шли, тем сильнее. Я даже спросила Галину и Оксану, не чувствуют ли они что-нибудь. Ощущение было такое, не знаю, будто на улице кто-то асфальт долбит. Зубы болели.
— Это все, что ты можешь сказать? Только то, что это очень мощная штука?
— Самое сильное ощущение было в экспозиции Западной Азии, в самом конце. Такое, что я не смогла там долго находиться, но и источник не смогла обнаружить. В смысле, я не видела ничего конкретного, что
Что означало, к сожалению, но не к удивлению, что рог где-то спрятан, возможно, в одном из подсобных помещений.
Когда мы высадили Эди у ее дома, я расплатился с ней, прибавив пятьдесят баксов за вредность. В принципе плохо эксплуатировать детей с паранормальными способностями, но еще хуже недоплачивать им за это.
