взгляд. Огромная голова в мелких и крупных шрамах. Хороший донор. В городе, если
видишь собаку этой породы, то непременно его окраса – рыже-белого. Деспот отлично
разбирается в людях. Видя меня, заходящего в дом, стремглав бросается, чтобы напасть. Я
сжимаюсь, большими глазами смотрю на большие глаза Деспота, которые через секунду
оказываются в пятидесяти сантиметрах от меня. «Деспот, фу!» - слышу я голос отца
Лысого. Вовремя. Во время прогулок пес не обращает внимания на дворняжек, лающих в
его сторону. Стаффордшир – церемониальное неметропольное графство в центральной
Англии. В Лысом тоже есть что-то от Англии. Ах да, Лысый – будущий учитель
английского. Они с Деспотом здорово ладят. Частенько невменяемого от водки Лысого
Деспот успешно приводит домой. Избавляя тем самым хозяина от встреч с николаевскими
ментами и гопниками. Общение с животными делает Лысого самым человечным из нас
троих. Например, мой друг Паша ловит соседского кота, укравшего палку копченой
колбасы, и, взяв животное нежно за хвост, бьет его с размаху о деревянный стол. Хорошо,
что у кота девять жизней. И у Паши есть возможность проявить педагогические
способности.
Я настраиваю Пашину гитару. Уже есть несколько песен, сочиненных им. Играю Паше
свои. Мы отмечаем выиграшные места в наших творениях и хвалим их. Лысый, слушая
пение, молчит. Слава Богу, он не умеет врать. Что напоминают эти чудеса музыки?
Хриплый вой стаи собак. Звуки блюющего мужчины. Пердеж в общественном туалете.
Чавканье старых ботинок в болотной жиже. Шарканье бомжа по паркету. Аритмичное
дыхание педика, избитого одновременно тремя парами ног. Но мы с упорством
шизофреников ежевечернее записываем наши звуки на старый «Panasonic». Засыпая,
представляем себя звездами рок-сцены, которым поклонницы делают миньет,
выстраиваясь для этого в очередь в нашу гримерку. Мы выходим в зал для пресс-
конференций, лениво улыбаемся знакомым журналистам западных телеканалов.
Отбиваясь от поклонниц, не сумевших попасть к нам в гримерку, садимся в длинный
лимузин, стоящий у черного входа. В автомобиле нас поджидают голые Наташи -
Королёва и Ветлицкая… Мы ворочаемся в своих жарких постелях, наши трусы влажны.
Обнимая подушку, мы ласково тянем за ушки вниз головы наших Наташ.
Романы
Саша. Первокурсница. У нас так ничего и не состоялось. За почти год отношений,
мучений. Для мужчины отсчет начинается с этого дня - день, неделя, месяц – все с
момента, когда распечатан конверт, открыты ворота, взят город. Как можно полюбить
город, если ты смотришь из-под забрала на его высоченные стены, неприступные рвы?
Что можешь увидеть? Рыночную площадь с необычным товаром, городскую ратушу,
украшенную лиловой башенкой, длинные и узкие улочки? Нет. Только каменная, в
несколько метров высотой, стена. Да - и стена ничего, хороша. Ровная, отменно сложена,
из крупного камня. Зубцы опять же на стене. Флаг с гербом, виднеющийся на ратуше. И –
ворота. Большие, из ладно подобранных досок, новые, ловко вписанные в каменный
проем. И мостик, ведущий к ним через глубокий ров с водой. Ворота манят. Они снятся,
пока спишь, сняв доспехи. В ожидании, пока город сам не сдастся, когда закончатся вода
и продовольствие. Когда горожане сами тихо придут и, поклонившись, вручат ключ. И ты
войдешь. В главные широкие ворота. На солнце будут блестеть твои доспехи. Ты не
скажешь ни слова. Молча пройдешь от ворот до главной площади. Пока внезапный сон не
свалит тебя, и ты не заснешь на ближайшем тюке с сеном.
С Сашей - я так и остался за городской стеной. Да, лез на стены, да, ломал ворота, морил
голодом изморенных горожан, но их королева, решила, что лучше голодная смерть, чем
сытое бесчестие.
С самого начала мне следовало это понять. «Мой папа говорит, что или пусть твой Женя
встречается с тобой чаще, или не встречается вовсе», - сказала Саша через месяц после
нашего знакомства. И мне стало стыдно. И надо было понять даже не эту папину
установку: или-или. А - мой стыд. С ним не берут города. С ним – женятся. Он лучший
цемент для будущей супружеской жизни. Мне бы принесли с поклоном ключ горожане,
еще бы и просили принять его. Но нужно было мое терпение и согласие стать королем. Их
отцом и судьей. Защитником и мужем. Наверное, я и так дрейфовал в ту сторону. На 5-м
курсе уже просыпается что-то в тебе королевское. Но только просыпается. А в полудреме
так легко напугаться. Так легко перепутать сон и явь.
Но к делу. Саша была с грудью. Со спортивной фигуркой и красивой грудью. Это-то и
удержало в первое время. Иначе бы хлопнул дверью и не вернулся. Ибо все эти
девические прыщики на бледном лице и мамино пальто не похожи на веревки и канаты,
используемые для отлова качественных жеребцов. Я был качественным. Немного
переоценивал себя. Но таков самец. Агрессивный. Самоуверенный. Жилистый. Готовый к
нападению. Внутренне согласный на насилие.
Это был какой-то сход продавцов БАДов. Меня затянула туда сестра. И Сашину маму
тоже кто-то затянул. Ну, а мама взяла дочь с собой. Я помню этот первый взгляд на меня.
Мама и дочь смотрели одновременно. Шли и смотрели. Секунду или две. В таких случаях
