Лето 1998 года. Алена, провалив вступительные экзамены, ставит себе целью найти работу, чтобы остаться в Питере. Цель у ее брата — наоборот уехать, чтобы за границей заработать достаточно для жизни с любимой девушкой. Алена про любовь пока не думает, но за нее думают другие. Какая цена назначена любви — деньги или же чувства? У всех кандидатов слишком много боли в прошлом, а поверить, что счастливое завтра еще может наступить, не так-то просто, даже в восемнадцать лет. Получится ли хоть у кого-то из них сказать завтрашнему дню ДА?
К восьми часам вечера консервная банка, висевшая на лестничных перилах, переполнилась, и Макс мог назвать точное число окурков, кинутых туда лично им. За последние два дня он выкурил почти три пачки — с ним такого даже в сессию не случалось. Не хватало только поседеть из-за дуры-сестры! На утро осталась лишь пара сигарет, но идти к метро под дождем за новой пачкой не хотелось. А вот вытряхнуть эту банку можно и нужно — иначе утром придется курить в комнате у своей пепельницы и выслушивать крики соседки. Даже хорошо, что дождь — у мусорного бака не встретишь ни дворняг, ни бомжей.
Прогулявшись во двор, Макс остался стоять в подъезде, придерживая ботинком дверь, чтобы видеть дождь, который, к тому же, выбивал по козырьку подъезда замечательный такт. Макс тут же вытащил из кармана пачку от сигарет и накарябал ключом ноты. Возвращаться в комнату не хотелось — была бы возможность, он простоял бы здесь до утра. Аленка явно до сих пор сидит на диване с каменным лицом. Идиотка! И он не меньший идиот, раз позволил сестре поверить в то, что он поддержит ее ложь.
В тот раз ложь была жизненной необходимостью. Нельзя было рассказывать матери о проблемах первой любви. С кем не бывает. Хорошо, Аленка еще вовремя поняла, что наркоманы — народ пропащий, и мечтать вытащить Серегу из этого дерьма — глупо. Только сама уснет на маковом поле. Не залетела от придурка, и то хорошо. Но врать матери, что поступила на вечерний — подло. Надо вернуться домой и попробовать поступить следующим летом. Бабка оставила ему комнату и свою пенсию. Стипендия нулевая. В клубах платят столько, что хватает лишь на сигареты. Им не прожить вдвоем, а тащить из матери деньги, если сестра не учится, стыдно вдвойне.
Макс хлопнул дверью и в темноте начал подниматься на третий этаж. Неделю назад он лично вкрутил лампочку, но ее стырили, тут же. На новую денег нет. Их нет ни на что. А остальным жильцам пофиг.
— Я обязательно устроюсь на работу, — сказала сестра, когда он еще и дверь не закрыл.
У соседей за стеной орал телевизор. "Вчера около трех часов утра на Невском проспекте недалеко от казино «Фортуна» был найден труп молодого бизнесмена. Следов насильственной смерти не обнаружено. Документы и бумажник остались при нем, что исключает факт ограбления. Расследование ведет РУВД Центрального района…" Снова стучать и просить соседа сделать потише звук? Да пошло все…
Макс сел на диван и уткнулся головой в подушку, всем своим видом показывая, что хочет, чтобы сестра пересела на кровать. Но та не поднялась. Даже сильнее вжалась в диван, чтобы он точно не вытащил из-под нее одеяло. А он готов был лечь спать, не раздеваясь, только бы не слышать больше этого бреда! Найдет работу, дура…
— Если ты выгонишь меня, я вернусь к Сереге!
Макс посмотрел на сестру так, что она обязана была задымиться и рассыпаться пеплом — он бы с удовольствием собрал ее в пепельницу и выкинул в окно.
— Я тебя завтра сам посажу на электричку. Поняла?
Алена сжала губы, но лишь на мгновение. Грудь под футболкой ходила ходуном.
— Ты не понял? Я не шучу! Я хочу жить в Питере и буду, понял?
Макс подтянул ноги и легонько толкнул сестру в бедро, но та упрямо продолжала сидеть на диване. За стенкой уже расследовали очередной глухарь "менты". Уснуть все равно не удастся, но и нормального разговора не получится.
— Я имею на эту комнату такое же право, как и ты! — шипела она. Орать ведь не позволяло воспитание — мать как-никак у них учительница.
Да, бабка выбрала его, потому что боялась, что в деревне без отца парень сопьется и начнет колоться, а на гитаре будет играть только блатные песни, забыв про отцовский джаз. Она нашла знакомых, которые помогли поступить внуку в "кулек", в другие места без денег соваться — только трата времени и нервов. С сестрой, увы, блат не вышел — талантов в ней ноль, только тупая учеба, а в этом году конкурс аттестатов, видимо, не играл особой роли, ну а денег на коммерческий после смерти отца у них не было.
— Да, имеешь, — выдохнул Макс и уставился в "персидский" ковер на противоположной стене, но даже он не заглушал кино-выстрелы.
Мать их ангел, но четвертый год в одном доме со свекровью тяжко станет даже ангелу. Они бы с сестрой нормально жили в бабкиной комнате, но вот мать с бабкой перегрызлись бы, оставшись в деревне один на один. Может, и хорошо, что Аленка лишний год побудет с ними, пока он получит диплом и разберется с жизнью и деньгами. Тогда бабка вернется в Питер, и Аленка станет жить с ней, под зорким присмотром. Год, у него целый год… Может, все же удастся подработать в Берлине, если он докажет этому самоуверенному пианисту, что способен играть на его уровне. О Штатах без хорошего саксофониста мечтать не приходится — да и пока у него действительно не тот уровень гитары… Но народ как-то выбирается! Здесь ему ловить нечего…
Макс откинулся на подушку и закрыл лицо ладонями.
— Я никуда не поеду! — повторила сестра и развела его руки.
