— Мы там будем через тридцать секунд, передай Его превосходительству, чтобы оставался в своих трусах,— фыркнула Фатима.— Я этого не понимаю. Мужчина, который может вести переговоры с террористами, с пригвожденным к его виску дулом винтовки, а банкеты заставляют его лезть на стену.
— Это потому что он не может контролировать банкет,— пробурчала Дэйдра.— И ставки высокие.
Поставленные на весы тридцать миллионов жизней застопорили бы любого.
Они преодолели изогнутый участок пути. Прямо впереди, под баннером с изображением герцога Родкильского – наставника Роберта и настоящей легенды в анналах истории дипломатического корпуса, их ожидали широко открытые, огромные двери банкетного зала. Нацелившись на двери, Фатима скоординировала движение по нулевой точке.
Несколько мужчин, одетых в черное, вошли в коридор из бокового прохода, и устремились тоже к двери. Дэйдра схватила руку Фатимы:
— Рэийцы.
Старший адъютант остановилась. Рэийцы двигались бесшумно, подобно черным привидениям. Каждый в левой руке нес «флагоцвет» – короткую церемониальную ветвь, означающую их мирные намерения. Традиция повелевала, чтобы они оставались безмолвными, находясь в поле зрения противника, пока не получат от лорда разрешения говорить. Для них каждый был врагом, как полагала Дэйдра. Им пришлось попасть в финансовые затруднения для того, чтобы только вступить на Орбиталь. К огромному сожалению, принимать деньги за предоставляемые ими милитаристические услуги было именно тем, что категорически запрещала рэийская доктрина.
Из дверей, почти на бегу, выскочил взъерошенный мужчина… Мишель Рашвиль, бормочущий в свой коммуникатор. Словно в замедленном режиме, Дэйдра увидела, как он врезается в ближайшего рэийца, рука в черной перчатке позволяет выпустить знак мира, и тот брякается по полу: «О великий Лао Цзу!»
Споткнувшись, Мишель удержал себя. От шока его лицо стало вялым. Короткоствольный огнемет почти сам вскочил в руку Фатимы.
— Мишель, на колени! — сказала Дэйдра, приблизилась и упала на колени.
Мишель грохнулся на колени рядом с ней. Широко раскрытыми глазами он посмотрел на благоцвет.
— Мне так жаль. Должен ли я?.. — его голос дрожал.
— Нет. Опусти свою голову вниз, не смотри им в глаза.
Очень медленно Дэйдра дотянулась и подняла ветвь с пола. Держа на своих открытых ладонях, она вознесла ее над своей головой, подобно обряду жертвоприношения. Их глаза уткнулись в пол, они ждали. Проходящие мгновения тянулись медленно. В конце концов, ближайший к ней рэиец выступил вперед. Кожа еле зацепила ее ладонь и, все также бесшумно, рэийцы двинулись дальше в банкетный зал. А Дэйдра вспомнила, что надо дышать.
— Слава Иисусу,— Мишель выпрямился.— Не могу поверить, что я выбил это из его руки.
— Это не ты,— ручной огнемет Фатимы исчез, невозможным способом скрывшись в таком крошечном одеянии.— Это он уронил.
— Ты меня разыгрываешь.
— Это он уронил,— подтвердила Дэйдра, прослеживая глазами за тем, как рэийцы продвигаются по банкетному залу.— Когда ты в последний раз сражался в рукопашном бою, Мишель?
Адъютант бегло провел трясущейся рукой по волосам.
— Не помню.
— Они делают это каждый день. Поверь мне, если бы этот человек не хотел в тебя въехать, ты бы не коснулся его и за миллион лет. Иди спрячься где-нибудь.
— Что?
— Исчезни, тупица,— фыркнула Фатима.— Когда до Роберта дойдет, он выйдет из себя. Дай ему хоть несколько часов, чтобы остыть.
Слова произвели, наконец, воздействие и адъютант убрался по коридору.
Дэйдра нахмурилась:
— Нас проверяли, и я не уверена, что мы прошли проверку. Почему у меня такое ощущение, что это плохо кончится?
— Потому что,— лицо Фатимы было мрачным.— Пошли.
С лучше некуда ожиданиями, но готовые на все, они вошли в банкетный зал.
*** *** ***
Весь покрытый рыжей шерстью вунтийский офицер, находящийся слева от Дэйдры, улыбнулся ей выставленными напоказ пятьдесят двумя острыми зубами, расположенными двумя рядами в его пещеристой пасти. Эффект был достаточным для того, чтобы закаленному ветерану флота остаток жизни показался кошмарным.
— Вы увыгвядите – обаувдеть,— попытался выговорить он, очень сильно смахивая на Террана Скотсмэна с полным ртом набитых за щеки тряпок. Он пронзил ее прямым, немигающим, пристальным взглядом.
«Попытка доминирования. Так до него лучше дойдет»,— решила Дэйдра. И ответила:
— Спасибо,— продемонстрировав ему свои зубы и ослепительный взгляд.
На миг они пристально уставились глаза в глаза, без особого желания уступить. Дэйдра заскрипела зубами. Звук умер в жужжащем гуле банкетного зала, но не до того, как вунтиец услышал его. Шум был скрыт для альф из вунтийского общества, и скрежет зубов возымел эффект на вунтийца, подобный тому, как царапанье гвоздями по стеклу производило на человеческое ухо. Офицер сморщил свою морду и отвел взгляд.
Дэйдра мельком глянула через зал на сидящих тут и там вунтийцев и предалась размышлениям: «Слишком много трепещущих ушей, слишком много вспышек зубов, слишком много оживления в жестах мохнатых рук-лапищ. Как акулы, учуявшие запах крови в воде. Что происходит? Что они знают такого, чего не знаем мы?»
