Он молчит. Возможно, из-за недостатка кислорода у него сейчас начнется асфиксия, и Иви таки придется избавляться от трупа. Но отступать она не намерена. Она ведет пальцем ниже — по пуговицам его рубашки до ремня на брюках. Становится на колени. И вот тогда Джозеф наконец-то отмирает и мертвой хваткой вцепляется ей в плечи.
— Эй, стой, — задушенно говорит он, — что бы ты ни собиралась сделать, ты сначала должна кое-что узнать.
Он выдвигает ящик стола и берет телефон, удерживая его так, чтобы Иви со своего угла обзора не видела экран. Он что-то быстро печатает, а через мгновение ее гаджет, оттягивающий карман пиджака, вибрирует. Она выуживает его и отупело пялится на свежее уведомление.
«Я знаю, кто ты».
— Что… — бормочет она, не в силах оторвать глаз от телефона и встретиться взглядом с Джозефом, — но как… как давно?
— Не подумай, что я какой-нибудь сталкер или психопат, что роется в чужих переписках, — быстро поясняет Фостер, — я случайно заметил уведомление у тебя на телефоне. Когда ты ходила за переноской, чтобы…
— О боже, — только и может, что сказать она. Выходит, это случилось в тот ужасный день, когда Иви притащила злосчастного енота в офис. Какой беспросветный мрак! Идеальный, как ни крути, момент, чтобы по чистой случайности спалить свою истинную личность.
Джозеф откладывает телефон, снимает очки и нервно трет опухшие от недосыпа веки. Только сейчас Иви замечает, насколько уставшим он выглядит, ведь она в курсе, как мало ему довелось спать за эти несколько суток. По ее вине.
— Я тоже знаю, — признается она, — вчера ночью… пока ты отрубился у меня на диване, я… я тоже не читаю чужие переписки, если что!
— Ясно, — вздыхает Джозеф.
— Ясно, — повторяет Иви, — и… что мы дальше со всем этим будем делать?
— Не знаю.
— И я не знаю.
Иви выпускает телефон из рук — и он шлепается на ковролин. Они долго-долго смотрят друг на друга, хотя, наверное, проходит не так много времени, как ей кажется. Но решение находится само собой. Они синхронно тянутся друг другу навстречу и целуются.
Пиджак Иви, а следом и трусики, из которых она выбирается с особенной спешкой, летят на пол. Оказавшись усаженной на стол, она чувствует голой задницей пролитый кофе, но находит это по-своему ироничным, ведь кармический круг наконец замкнулся. Иви жалеет только, что так много времени потратила на глупые обиды, когда можно было сразу начать их общение с более приятных вещей. Вот с таких вещей. Ей очень нравится происходящее. Нравится быть так близко. Рядом с Джозефом она чувствует себя маленькой и хрупкой, но ей уютно в его огромных руках. Она прежде не задумывалась, насколько он высокий и большой. Прикидывая ночью размеры его члена, она явно их недооценила. Иви морщится с непривычной растяжки, ощутив его в себе. Они даже толком не разделись, а он уже в ней. Они так торопятся, словно глупые подростки, остерегающиеся, что сейчас ворвутся родители и устроят им трепку за дурные проделки. От их суматошной возни со стола летят мелкие предметы и кружка с остатками кофе. Напряжение, долго копившееся в Иви, доходит до пика и она быстро кончает. Обмякнув после оргазма, она болтается в руках Джозефа, пока он не догоняет ее в несколько резких толчков.
Они не разъединяются, но перестают целоваться, и снова смотрят друг на друга. Иви читает в его глазах вопрос, которым задается сама: мы действительно это сделали? Она не жалеет, но чувствует себя внезапно счастливой. Она с умилением отмечает, каким очаровательно взъерошенным выглядит теперь Джозеф. Его исцарапанные щеки заливает густой румянец.
Нужно что-то сказать. Иви кусает зацелованные губы, подбирая слова. И ничего толкового в голову не приходит.
— Я на таблетках, не волнуйся, — находится она, — и у меня давно никого не было.
Давно — сильное преуменьшение правды. Вечность.
— У меня тоже, — говорит Джозеф. Он нехотя выпускает ее, натягивает брюки и белье обратно и, к огромному огорчению Иви, прячет от нее свой великолепный член. Она утешает себя, что у нее еще будет возможность изучить его получше. И исполнить завет Карен. Но явно не в офисе — они итак чудом не попались кому-то из коллег.
Джозеф оседает обратно в кресло, а Иви перебирается к нему на колени. Она понимает, что ей нужно привести себя в порядок, выйти из кабинета и… что-то делать. Но ей хочется просто сидеть, положив голову ему на плечо, вдыхая аромат его парфюма, прежде казавшийся ей отвратительным, а теперь ставший синонимом чего-то родного и уютного.
— Но теперь-то ты согласишься со мной поужинать? — Джозеф целует ее в висок и, хоть она не видит выражения его лица, но слышит улыбку в словах.
— Может быть, — усмехается она. Еда всегда звучит для нее соблазнительно. Но Иви ловит себя на том, что сейчас ей хочется чего-то другого. Она готова ко второму раунду. А то и к третьему. В ней просыпается голод совсем другого характера.