– Я знаю, о чем вы думаете, – начал он. – Мы сегодня судим за убийство – так где же обвиняемый? Наверняка эта хрупкая амишская девушка, сидящая там – в фартуке и маленьком белом каппе, – неспособна убить и муху, а тем паче другое человеческое существо. – Он покачал головой. – Вы все живете в этом округе. Вы все видели амишей в их багги и фермерских киосках. Вы знаете о них лишь то, что это глубоко религиозная община, живущая своей жизнью и не нарушающая общественного спокойствия. Я говорю об этом серьезно. Когда вы в последний раз слышали, чтобы амишу предъявили уголовные обвинения? В прошлом году, вот когда. Когда идиллическое течение амишской жизни было нарушено двумя юнцами, вразнос торгующими кокаином. И сегодня, когда мы узнаём, что эта молодая женщина хладнокровно убила своего новорожденного ребенка. – Он провел рукой по ограждению скамьи для присяжных. – Это шокирует, не так ли? Трудно поверить в то, что любая мать способна убить собственного ребенка, а в особенности такая невинная с виду девушка. Что ж, пока не стоит ломать над этим голову. В ходе этого судебного процесса вы узнаете, что обвиняемая вовсе не невинна – фактически она несомненная лгунья. Шесть лет подряд она тайком сбегает с родительской фермы и проводит выходные в студенческом кампусе, распускает волосы, одевается в джинсы и обтягивающие свитера и ходит на вечеринки, как любой другой тинейджер. Она лгала, скрывая это, как скрывала и тот факт, что забеременела во время одного из этих диких уик-эндов, как лгала по поводу совершённого убийства. – Повернувшись к Кэти, он пригвоздил ее к месту взглядом. – Так в чем же заключается правда? Правда в том, что около двух часов ночи десятого июля обвиняемая проснулась от родовых схваток. Правда в том, что она встала, прокралась в коровник и без криков родила живого младенца мужского пола. Правда в том, что она понимала: если ребенка обнаружат, привычная для нее жизнь закончится. Ее выгонят из дому, отлучат от Церкви, исключат из общины. Итак, правда в том, что она сделала то, что должна была сделать, чтобы подкрепить ложь, – она сознательно и преднамеренно убила собственного ребенка. – Джордж перевел глаза с Кэти на присяжных. – Глядя на обвиняемую, не обращайте внимания на ее причудливую одежду. Ей-то хочется, чтобы вы это заметили. Постарайтесь увидеть женщину, которая душит плачущего ребенка. Слушая обвиняемую, обратите внимание на ее слова. Но помните, что словам, слетающим с ее губ, доверять нельзя. Так называемая милая амишская девушка скрыла недопустимую беременность, голыми руками убила своего новорожденного ребенка и, пока все это происходило, дурачила всех. Не позвольте ей одурачить себя.
Коллегия присяжных состояла из восьми женщин и четырех мужчин, и я не могла решить, что работает на нас, а что – против. Вероятно, женщины будут больше сочувствовать незамужней юной девушке, но скорее осудят женщину, убившую своего новорожденного. Все это сводилось, разумеется, к тому, в какой степени именно эта комбинация людей была настроена искать лазейку.
Я сжала под столом дрожащую руку Кэти и встала:
– Мистер Каллахэн хотел бы уверить вас, что определенная сторона в этом зале весьма искусна во лжи. И вы знаете что? Он прав. Но дело в том, что Кэти Фишер не является этим человеком. По сути дела, это я. – Я подняла руку и бодро ею помахала. – Да, виновна по всем пунктам. Я лгунья и преуспела в этом. Настолько преуспела, что из меня получился довольно опытный адвокат. И хотя я не собираюсь приписывать окружному прокурору то, чего он не говорил, я точно знаю, что он разок-другой исказил факты. – Взглянув на присяжных, я подняла брови. – Вы, друзья, привыкли ко всем этим штукам. Мне незачем рассказывать вам о юристах. Мы не только здорово врем, но нам за это и платят немало.
Я оперлась об ограждение скамьи присяжных.
