Едва я попыталась возразить, как Кэти вручила мне шланг и перемахнула через загородку. Потом вновь потянулась к насадке, включила воду и помахала шлангом над головами коров, которые с мычанием стали разбегаться от струи. После чего она с ухмылкой направила шланг на меня.
– Ах ты маленькая паршивка! – Промокнув с головы до ног, я перелезла через загородку и погналась за ней. Между нами ходили кругами коровы. Кэти взвизгнула, когда я наконец схватила шланг и облила ее. – Вот тебе! – со смехом крикнула я и, поскользнувшись на мокрой траве, приземлилась в грязную жижу.
– Прошу прощения, где мне найти Элли Хэтэуэй?
При звуках этого низкого голоса мы с Кэти обернулись, и, не успел говоривший отскочить в сторону, как я нечаянно обдала водой его ботинки. Я поднялась, стерла грязь с рук и робко улыбнулась мужчине, стоявшему у загона для телят, мужчине, глазевшему на мои сапоги и заляпанный грязью фартук.
– Привет, Куп, – сказала я. – Давно не виделись.
Освежившись в душе, я через десять минут спустилась вниз и застала Купа в компании Кэти и Сары. Все трое сидели на террасе за плетеным столом, на котором стояло блюдо с печеньем. Куп держал в руке запотевший стакан воды со льдом. Увидев меня, он встал.
– Все такой же джентльмен, – с улыбкой сказала я.
Подавшись вперед, он поцеловал меня в щеку, и, к моему удивлению, на меня нахлынули воспоминания: его волосы, всегда пахнувшие древесным дымом и яблоками, линия его челюсти, прикосновение к моей спине его растопыренных пальцев. Ошарашенная, я отступила назад, изо всех сил стараясь не показать смущения.
– Эти дамы были очень любезны и составили мне компанию, – сказал он, а Кэти с Сарой наклонили головы друг к другу и зашушукались как школьницы.
Сара поднялась.
– Оставляем вас с вашим гостем, – сказала она, кивнув Купу и входя в дом.
Кэти пошла в сад, а я села за стол. За двадцать лет Куп, конечно, изменился, но не потерял привлекательности. Его черты – чуть резковатые в колледже – огрубели от времени, на коже появились отметины: шрам здесь, морщинки от смеха там. Черные волосы, когда-то свисавшие до плеч, а теперь аккуратно подстриженные, были тронуты сединой. Глаза у него оставались все того же прозрачного бледно-зеленого оттенка – такой я видела дважды в жизни: глаза Купа и воды Карибского бассейна, на которые я глядела из иллюминатора самолета, путешествуя вместе со Стивеном.
– А ты хорошо сохранился, – отметила я.
Он рассмеялся, откинувшись на спинку кресла:
– Ты сама неплохо выглядишь. Особенно если сравнивать с тем, какой ты была четверть часа назад. Я слышал, что судебная защита – грязное дело, но никогда не понимал этого буквально.
– Ну, это вроде системы Станиславского у актеров. Амиши не очень-то расположены к чужакам. Но если я выгляжу, как они, работаю вместе с ними, они открываются.
– Наверное, трудно здесь, вдали от дома?
– Это спрашивает Джон Джозеф Купер, психиатр?
Он собирался было ответить, но потом покачал головой:
– Не-а, просто Куп, друг.
Я пожала плечами, намеренно избегая его внимательного взгляда:
– Есть вещи, которых мне недостает, например моя кофеварка. Езда на пониженной передаче. «Секретные материалы» и «Скорая помощь».
– Не Стивен?
Я позабыла, что при последней встрече с Купом и он, и я были с нашими вторыми половинками. Мы встретились в фойе во время антракта на концерте Филадельфийского симфонического оркестра. Хотя мы время от времени контактировали по службе, я раньше не видела его жену – стройную блондинку, уютно прилепившуюся к его боку, как подходящий кусочек пазла. Даже после всех прошедших лет один ее вид был для меня ударом под дых.
– Стивен уже не в теме, – призналась я.
Куп с минуту разглядывал меня, а потом произнес:
– Жаль это слышать.
Я взрослая и могу с этим справиться. Глубоко вдохнув, я выдавила из себя улыбку и хлопнула ладонями по коленям:
– Что ж! Ты проделал весь этот путь не для того, чтобы поговорить со мной…
– Но я хотел бы этого, Элли, – мягко произнес Куп. – Я давно тебя простил.
Легко было бы сделать вид, что я не слышу его, и просто пуститься в рассуждения о Кэти. Однако невозможно разговаривать с человеком, отчасти ответственным за то, какой я стала, без того, чтобы немного покопаться в этой истории. Может быть, Куп меня простил, а вот я его – нет.
Куп откашлялся:
– Дай расскажу, что я разузнал о Кэти. – Он порылся в своем портфеле и вытащил блокнот с желтой бумагой, исписанный его каракулями. – Существует два подхода к объяснению неонатицида с точки зрения психиатрии. Позиция меньшинства состоит в том, что женщина, убивающая своего новорожденного, впадает в состояние диссоциации, длящееся в течение всей беременности.
– Состояние диссоциации?
