– Ты устала. – (Кэти опустила глаза.) – Мы все делаем глупости, когда кого-то любим, – осторожно произнесла я. – Вот ты прождала всю ночь. И что же? – Я взяла червяка и с опаской насадила его на крючок. – Когда я была твоих лет, то получила отставку перед выпускным балом. Я купила себе платье без бретелек за сто пятьдесят долларов – не бежевое и не кремовое, заметь, а цвета небеленого полотна – и сидела в своей комнате, дожидаясь, когда за мной заедет Эдди Бернстайн. Но оказалось, что он уже пригласил двух девчонок на танцы и решил, что Мэри Сью Леклэр больше подходит для того, чтобы с ней перепихнуться.
– Перепихнуться?
– Хм… – Я откашлялась. – Это такое выражение. То есть заняться сексом.
Кэти подняла брови:
– А-а, понимаю…
Смутившись, я окунула свою леску в воду:
– Может, поговорим о чем-нибудь другом?
– Ты его любила? Эдди Бернстайна?
– Нет. Мы двое всегда соперничали за высокий средний балл, так что довольно хорошо друг друга узнали. Я влюбилась уже в колледже.
– Почему ты тогда не вышла замуж?
– Двадцать один год – я была слишком молода для замужества. Большинство женщин предпочитают подождать несколько лет, чтобы узнать себя, перед тем как познакомиться с замужеством и детьми.
– Но когда у женщины появляется семья, она многое узнает о себе, – заметила Кэти.
– К несчастью, к тому времени, как я стала так думать, мои шансы были равны нулю.
– А что насчет доктора Купера?
Я уронила удочку, но сразу подхватила ее:
– А что с ним?
– Ты ему нравишься, а он нравится тебе.
– Разумеется. Ведь мы коллеги.
Кэти фыркнула:
– У моего отца есть коллеги, но он не садится к ним поближе на террасе и не улыбается во весь рот их словам.
Я нахмурилась:
– Я могла бы ожидать, что ты, как никто другой, уважаешь мое право на частную жизнь.
– Он сегодня приедет.
– Откуда ты знаешь? – вздрогнула я.
– Потому что ты все время смотришь на подъездную дорожку, как я вчера вечером.
Вздохнув, я решилась на признание. По крайней мере, это могло подстегнуть ее к откровенности.
– Куп был тем парнем в колледже. За которого я не вышла замуж в двадцать один год.
Кэти вдруг откинулась назад и вытащила из ручья трепещущего солнечника. На солнце блеснула его чешуя, он сильно забил хвостом. Кэти сняла его с крючка большим пальцем и бросила в воду, тем самым давая ему второй шанс.
– Кто из вас ушел первым? – спросила она.
Я не стала притворяться, что не понимаю, и тихо сказала:
– Это была я.
– За ужином я чувствовала себя неважно, – рассказывала Кэти, уставившись в точку поверх плеча Купа. – Мама велела мне пойти к себе и лечь и сказала, что сама уберет со стола.
Куп одобрительно кивнул. Он уже два часа расспрашивал Кэти о той ночи, когда произошло предполагаемое убийство. К моему великому удивлению, Кэти отвечала с большой готовностью.
– Ты почувствовала себя нехорошо, – подсказывал Куп. – Болела голова? Или живот?
– У меня был озноб и головная боль. Как при гриппе.
У меня не было детей, но эти симптомы скорее предполагали вирус, чем приближающиеся роды.
– Ты уснула? – спросил Куп.
– Да, через некоторое время. А потом проснулась утром.
– И ты не помнишь, что произошло после того, как ты, заболев, легла в постель, до момента, как проснулась утром?
– Нет, – ответила Кэти. – Но что в этом странного? Обычно я ничего не помню после того, как засыпаю, и до момента пробуждения, если только мне что-то не приснится.
– А когда ты проснулась, тебе нездоровилось?
Кэти мучительно покраснела:
– Немного.
– Та же головная боль и озноб?
– Нет… – Она опустила голову. – Пришли месячные.
– Кэти, кровотечение было сильнее обычного? – спросила я, и она кивнула. – Спазмы были?
– Немного, – призналась она. – Но это не помешало мне заняться хозяйством.
– Боли у тебя были?
– Вы имеете в виду в мышцах?
– Нет. Между ног.
Искоса взглянув на Купа, она пробормотала в мою сторону:
– Немного жгло. Но я подумала, это из-за простуды.
– Итак, – откашлявшись, сказал Куп, – ты встала и занялась хозяйством?
– Я принялась за завтрак, – ответила Кэти. – В коровнике что-то такое происходило, а потом приехала Englischer полиция, и мама заглянула на кухню и сказала, чтобы я приготовила для них еду. – Встав, она начала расхаживать по террасе. – Я пошла в коровник только тогда, когда Сэмюэл рассказал мне, что там случилось.
– И что ты увидела?
Ее глаза заблестели от слез.
– Крошечного ребеночка, – прошептала она. – Таких крохотулек я никогда не видела.
– Кэти, – мягко произнес Куп, – ты видела этого ребенка раньше? – (Она затрясла головой, словно пытаясь освободиться от ненужных мыслей.) – Ты его трогала?
– Нет.
– Он был во что-то завернут?
– В рубашку, – прошептала она. – Видно было только его личико, и, похоже, он спал. Так же выглядела Ханна в колыбели.
– Если ребенок был завернут и ты его не трогала… откуда ты знаешь, что это был мальчик?
Заморгав, Кэти посмотрела на Купа:
– Не знаю…
– Постарайся, Кэти. Постарайся вспомнить тот момент, когда ты поняла, что это мальчик.
Кэти затрясла головой и расплакалась сильнее:
– Нельзя со мной так! – Продолжая рыдать, она повернулась и убежала.
