– Не здесь, – перебила его Элли. – В Стейт-Колледже. – (Джейкоб покачал головой.) – У нее было когда-нибудь намерение выйти из Церкви, как у вас?
– Нет. Она бы этого не вынесла – быть отрезанной от мамы и отца. Ото всех. Кэти не… Как же вам объяснить? Знаете, она навещала меня, ходила на вечеринки, ела китайскую еду и носила джинсы. Ведь можно вытащить рыбу из воды и одеть ее в овчину, но она от этого не станет овцой. И рано или поздно без воды она умрет.
– Вы-то не умерли, – заметила Элли.
– Я не Кэти. Я принял решение выйти из Церкви, и, раз уж я его принял, у меня появились другие варианты. Я вырос в среде «простых», мисс Хэтэуэй, но бросил им вызов. Я окончил курс теологии по библейской теме. Я купил себе автомобиль. Даже не представлял себе, что могу все это сделать.
– Разве для Кэти не справедливо то же самое? Может быть, она приняла решение остаться амишем и поэтому нашла в себе силы совершить поступки, которых вы от нее никак не ожидали.
– Нет, есть существенное различие. Если ты американец, то принимаешь решения. Если «простой», то подчиняешься принятому ранее решению. Это называется gelassenheit – подчинение высшему авторитету. Отдаешь себя во власть Божьей воли. Подчиняешься родителям, общине, принятому порядку вещей.
– Интересно, но это не спасает от отчета о вскрытии мертвого младенца.
– Спасает, – твердо произнес Джейкоб. – Совершение убийства здесь – самый вопиющий проступок! Решить, что обладаешь властью Бога, что можешь забрать чью-то жизнь. – Он уставился на Элли сияющими глазами. – Люди считают «простых» глупыми, думают, что они позволяют миру не считаться с ними. Но «простые» люди на самом деле умные, они просто не умеют быть эгоистичными. Им не хватает эгоизма, чтобы быть жадными, или нахальными, или заносчивыми. И у них наверняка не хватит эгоизма, чтобы умышленно убить другое человеческое существо.
– Мы здесь не проверяем амишскую веру.
– А следовало бы, – возразил Джейкоб. – Моя сестра не могла совершить убийство, мисс Хэтэуэй, просто потому, что она насквозь амишская девушка.
Лиззи Манро прищурила глаза под защитными очками, подняла руки и выпустила в сердце мишени в натуральную величину, стоящей в дальнем конце стрельбища, подряд десять выстрелов из своего «глока» 9-го калибра. Она собралась пойти взглянуть на результат стрельбы, когда Джордж Каллахэн, присвистнув, вынул из ушей затычки.
– Приятно знать, что ты на нашей стороне, Лиззи. У тебя настоящий дар.
Манро оценивающе обвела пальцем отверстие, пробитое в бумажной груди мишени.
– Ага! Подумать только – моя бабушка хотела, чтобы я занималась вышиванием. – Она убрала пистолет в кобуру и размяла затекшие плечи.
– Должен сказать, я немного удивился, увидев тебя здесь.
– Почему? – подняла бровь Лиззи.
– Ну и сколько амишей, по-твоему, вооружены и опасны?
– Надеюсь, ни одного, – ответила она, надевая пиджак от костюма. – Я делаю это, чтобы расслабиться, Джордж.
Он рассмеялся:
– На следующей неделе состоится предварительное слушание дела.
– Когда развлекаешься, пять недель пролетают быстро.
– Я бы не назвал это развлечением, – сказал Джордж; они вышли со стрельбища и побрели по территории полицейской академии. – По сути дела, вот зачем я здесь. Просто, прежде чем войти в игру, я хотел удостовериться, что мы прикрыли коллективную задницу штата.
Лиззи пожала плечами:
– Я ни черта не добилась от ее брата, но могу попытаться снова его разговорить. Доказательства очевидны. Единственный отсутствующий факт – это донор спермы, но даже это не имеет большого значения, поскольку мотив в любом случае понятен. Если это амишский парень, то она убила ребенка, чтобы не потерять большого белокурого бойфренда. Если же это обычный парень не из общины, тогда она убила ребенка, чтобы не связываться с чужаком.
– Мы чересчур быстро ухватились за Кэти Фишер как подозреваемую, – размышлял Джордж. – Может, мы что-то упустили.
– Из нее кровь хлестала, как из зарезанной свиньи, – вот почему мы за нее ухватились, – сказала Лиззи. – Она родила этого ребенка, а он родился на два месяца раньше срока, так кто еще мог знать, что пришло ее время? Мы уже знаем, что она все скрыла от родителей, так что они вне игры. И Сэмюэлу она не собиралась говорить, поскольку это был не его ребенок. Пожелай она сообщить брату или тетке, что у нее начались схватки, вряд ли она смогла бы быстро воспользоваться сотовым в два часа ночи.
– Мы можем уверенно привязать ее к рождению, но не к убийству.
– У нас есть мотив, и логика тоже на нашей стороне. Ты ведь знаешь, что девяносто процентов убийств совершаются людьми, лично связанными с жертвами. Представляешь, эта цифра доходит почти до ста процентов, когда речь идет о новорожденном.
Джордж остановился и рассмеялся, глядя на нее сверху вниз:
– Метишь в помощники, Лиззи?
– Конфликт интересов. Я уже даю показания для штата.
– Что же, жаль, поскольку мне кажется, ты в одиночку могла бы убедить присяжных в виновности Кэти Фишер.
– Ты прав, – ухмыльнулась Лиззи. – Но все, что мне известно, я узнала от тебя.
