– Сегодня звонили из полиции. Какие-то рыбаки из Северного Мичигана нашли сильно разложившееся тело. Его вынесло на берег недалеко от семейного домика Эмили. Видимо, тело в таком жутком состоянии, что они даже не попросили меня приехать на опознание. Сказали – нет смысла. Попросили прислать с федэксовским курьером зубную щетку и расческу Эмили – им придется опираться на тесты ДНК…
Шон зарыдал. В голосе звучали слезы, когда он выговорил:
– Я не думал, что будет так. Я был уверен, что она жива. Я был абсолютно уверен, что она собирается вернуться домой.
Что он имел в виду? Про что он
Полицейские считали, что Эмили утонула вскоре после своего исчезновения, хотя точную дату определить затруднялись. Да, и какие-то бродяги-туристы обнаружили арендованную машину в миле от домика в лесу. Никаких признаков борьбы. Она была жива, когда тонула. В домике обнаружились только два набора отпечатков пальцев. Один, по предположению полиции, принадлежал Эмили. Другой – Шону, что было вполне объяснимо: он провел там свой день рождения. (Копы сняли у него отпечатки пальцев вскоре после того, как исчезла Эмили, когда в первый раз вызвали его на допрос.)
Ни Шон, ни я не могли выразить словами, что чувствуем. У меня в ушах продолжал звучать голос Эмили, просящей приглядеть за Ники, пока их с Шоном не будет дома. Голос, просящий меня оказать простую услугу. Я понятия не имела, что думает Шон. Может, он вспоминал тот жаркий украденный уик-энд. Я сказала:
– Может быть, это не она… Может быть, это все чудовищная ошибка.
– Кольцо, – сказал Шон. – Они нашли кольцо. Кольцо моей матери, с сапфиром и бриллиантами. Оно осталось у нее на пальце, каким-то образом зацепилось…
И тут мы оба начали плакать. Обняли друг друга и зарыдали. Поодиночке и вместе.
