До переезда во Францию мы два года прожили в доме Максима в Подмосковье. Я исправно ходила в спортзал, закончила кулинарные курсы, выучилась на сомелье, успела вызвать к себе отвращение у свекрови, похоронить недоношенного ребенка и убедить мужа, что в Париже будет нам ещё лучше и ещё веселее. Муж физически не мог всё время находиться со мной рядом за рубежом – работа, знаете ли. Поэтому моими любимыми делами – пить вино и читать книги – я могла заниматься сколько влезет. Влезало много – галлоны вина и тонны книг. Отвлекалась я только на редкие походы в парижский спортзал и на раздачу советов окружающим. Я знала лучше всех, кому как жить, как поступать в любой ситуации и где люди ведут себя неправильно. Вот так выглядит жизнь человека, который поймал судьбу за хвост и от этого периодически скатывается в запои. Душа плакала.
В какой-то момент, проснувшись с ужасной головной болью, я решаю завязать с пьянкой. На самом деле это даже не похмелье меня остановило, мне просто надоело ходить по кругу от спортзала до бара. В этот раз я выбрала физкультуру.
Каким бы ни было твоё увлечение, оно всегда формирует некий поток – информации, людей, событий. Я завела страничку в Инстаграме, постила фоточки с тренировок, писала короткие текстики, в общем, увлеклась и опять на время забыла про вино. Как-то само собой к увлечению фитнесом прибавилось правильное питание, благо интернет полон вариациями на эту тему. От куриной грудки с гречкой и протеиновых коктейлей я дошла до сыроедения. Этот способ издевательства над собой познакомил меня с людьми, сильно отличающимися от тех, с кем я до этого имела дело. Они буквально заразили меня идеей питания сырыми продуктами и убийственного вреда организму от поедания тухлых трупов животных. Я становилась фанаткой, а фанатизм заставляет тебя убеждать каждого, кто имеет несчастье встретиться на твоём пути, следовать за тобой. Это такой неэкологичный способ убеждения себя. Человеку, который думает, что он обрёл истину, часто хочется любой ценой разделить эту истину с другими.
Внешне моя жизнь в Париже выглядела вполне способной вызвать чувство зависти у многих моих соотечественниц. Муж, который две недели из четырёх отсутствовал и оплачивал эту жизнь, здоровый и не по годам развитой ребёнок, ответственная няня, которая жила с нами в огромной квартире в самом центре престижного района города мечты. Я постепенно обрастала подругами и просто знакомыми. Они с радостью разделяли моё увлечение вином, к которому я вернулась через год поедания салатов и яблок.
В этот период парижского застоя меня посетила гениальная идея вшить себе силикон в то место, где до него была и так прекрасная в своей натуральности грудь тридцатичетырёхлетней женщины. Я думаю, гениальность этой идеи могут оценить многие. Не одна такая. Я всё ещё продолжала менять внешнее, находя убийственные решения. А моё внутреннее уже не просто плакало. После вечерних посиделок с вином стала пропадать память. Но ведь это такие мелочи по сравнению с новыми сиськами.
Через какое-то время я стала замечать цикличность моих увлечений. То правильный образ жизни, то «один раз живём» и нечего себя сдерживать. В один из периодов трезвости и войны ни с кем за бедных животных я познакомилась с фруктоедением. Это когда люди ничего, кроме фруктов, не едят. То есть совсем никакой картошки или капусты. Сто пятьсот раз я пыталась придерживаться этой схемы, покупала себе только лучшие фрукты, выдумывала себе поездки на разные продуктовые рынки Парижа. Там скупала оптом экзотические манго и искала, как себя обмануть и что ещё бы такого купить, что в себя можно будет впихнуть без рвотного рефлекса и сопротивления. Пружина этого сопротивления натягивалась до предела и неизбежно со свистом выстреливала. Тогда наступал период «Один раз живём, и пусть всё катится чертям!». В этот раз к фруктовым. Мне по-прежнему было плохо.
«Рим, а как понять, что всё? Что дальше жить, как живёшь, невозможно? Ты как поняла?» У меня нет ответа для всех. У каждого своя жизнь, свои причины и свои точки невозврата. Моя со мной случилась два года назад. Я забирала дочку из школы. Это в двух шагах от квартиры, где мы с ней жили после того, как я развелась с мужем. Я почти не видела дороги, ноги заплетались, я не могла говорить, всё происходило на автомате. Ужин для дочери, помыть посуду, подать пижаму после ванной, выключить везде свет. Темнота.
Неужели я родилась для этого? Для вот такой беспросветной, бессмысленной жизни, которую сама могу выдержать, только выпив вина и отключив мозг? Господи, зачем я? Помоги мне, Господи, я больше так не могу.
