К тому времени, когда я познакомилась с кайфом от алкоголя, сестра уже с нами не жила. Она отпочковалась, как только появилась первая возможность. До пятнадцати лет я пила, только приезжая к бабушке, всё с той же компанией. Мы так же соображали за клубом, ржали до упаду, танцевали и вовсю обнимались с парнями. Это была настоящая взрослая жизнь, где мы уже открыто ненавидели самих взрослых, огрызались и не уважали. Потом были бары в родном городе, джин с тоником девочкам, виски с колой мальчикам под «Владимирский централ». Теперь алкоголь стал постоянным спутником посиделок в баре, а не только летом в деревне.
В моей семье почти все мужики умирают от алкоголя. Дед повесился во время горячки, дяди мрут от передоза и отравления, а сейчас уже и моё поколение хоронят мои тёти. Пожалуй, не пьёт в семье у меня только мама. Папа сейчас тоже редко, но в молодости нам было на что посмотреть. Мы видели все эти застолья, чем они заканчивались и в каком виде взрослые расходились по домам. Почти никого из мужской части этих взрослых не осталось в живых. А ведь моих родителей у меня язык не поворачивается назвать старыми, это значит, их друзья и родственники умирают, до старости не дожив. От алкоголя.
Когда я уехала на Бали, пока я была увлечена совершенно новой жизнью, мыслей об алкоголе не было. Если не считать той поездки к океану. Там случилась история с благотворительным сбором для больного мальчика, во время которого меня от себя откровенно тошнило. Никому я не хотела помогать, я только строила из себя того, кем не являюсь, перед своими подписчиками. Вернее, не так, мне очень хотелось хотеть помочь мальчишке. В итоге я во всём призналась, но для этого мне нужно было выпить. Когда срываешь маски одну за другой, становится невыносимо больно каждый раз, когда ты обнаруживаешь новую. Спрятанную твоим изворотливым мозгом ещё коварнее и ещё глубже. Это какой-то дьявольский заговор. Я не знаю, кончится ли это когда-нибудь, сколько масок нужно отодрать, чтобы перестать хотеть выключить сознание алкоголем, но я искренне желаю в один день это пережить.
Последнее, что меня потрясло в себе, – это чудовищных размеров тщеславие, которое прикрывалось тем, что в народе называется «Я смогла». Я засветилась перед всеми, кого удалось раскопать из моего прошлого. Светила я своей новой ролью успешной дамы, которая «смогла». И мужчины, и женщины получили сполна подарков и денег от моего раздутого эго, а я получила то, что хотела. И заслужила. Признание и трёхдневное пребывание в госпитале с диагнозом «Передозировка алкоголем». Первое, что я сделала после выписки, – это удалила контакты всех бывших, кто не долюбил, кто не женился или кто просто мне по каким-то причинам не нравился и было бы приятно их неприятно удивить.
По этой же причине и дома у меня нет спиртных напитков. Моя подруга, которой я посвятила эту книгу, не пьёт алкоголь вообще; у мужчины, который со мной рядом, аллергия на спиртное; каким-то неслучайным образом моя физика сталкивает меня теперь с людьми, совершенно не пьющими. Мой опыт подсказывает, что игра перешла на следующий уровень, где сознание отключать больше не придётся.
В заключение скажу: во мне есть вера в то, что моя дочь не будет искать место, где её поймут и примут за свою. Не захочет повзрослеть, чтобы с ней считались и слышали. Что, если ей станет грустно, страшно и непонятно, она не будет сомневаться, к кому ей с этим пойти. Это буду я. Её трезвая мама.
На этом про алкоголь у меня всё.
