Держать себя в руках и делать вид, что ни о чем таком я не думаю, было непросто. Щеки у меня то и дело предательски краснели, ноги подгибались. Роман же все занятие выглядел невозмутимо. Больше мне не удалось поймать ни одного его заинтересованного взгляда.
Наконец урок закончился. Роман попрощался и покинул мастерскую – подчеркнуто быстро, будто мое общество не доставляло ему радости.
На душе у меня стало по-осеннему хмуро и грустно. Я подошла к мольберту, за которым сидел Роман, и внимательно изучила готовую работу. Сегодня он постарался – получилось почти как надо. И чайник похож, и сахарница один в один, и даже штриховка без косяков. Роман мог бы снова требовать от меня поцелуй, но не стал. Ему уже не интересно.
Я вздохнула и отцепила рисунок от мольберта. Так, хватит! Больше не буду думать о Романе ни минуты.
***
Проведя после ухода Романа еще два занятия, я навела порядок в мастерской и пошла к Насте. Мысль о грабителе не давала мне покоя, хотелось во что бы то ни стало предупредить подругу.
Несмотря на полуденный зной, Настина тетка возилась в палисаднике. Я решила сначала переговорить с ней, так сказать, разведать обстановку.
– Здравствуйте, Светлана Николаевна! – крикнула я с дороги.
Настина тетка медленно выпрямилась, окинула меня взглядом и тут же нахмурилась.
– Нет ее! – буркнула она довольно грубо, хотя я ничего еще не спросила. – Ушла.
– А когда будет?
– Понятия не имею.
Я замялась. Раньше Светлана Николаевна всегда была со мной приветлива, а теперь ее будто подменили. Настя, наверное, наговорила ей про меня всякого. Ух, даже зло берет! Вот только отступиться я не имею право: подругу надо предупредить об опасности.
– А вы можете Насте кое-что передать? – Я решительно прошла к забору. – Это важно!
Устало вздохнув, Светлана Николаевна вытерла руки о шорты, подошла ко мне.
– Что передать?
– Слышали про грабителя, орудующего в нашем районе?
– Грабителя? – На ее лице отразилось недоумение.
– Вчера на нашу соседку напал, – выпалила я. – Вечером.
– На какую?
– На Тамару Сергеевну.
– Да ты что! – Светлана Николаевна всплеснула руками, глаза ее загорелись. – Подожди-ка. – Она выскользнула из палисадника и открыла мне калитку: – Зайди, расскажи все толком.
Настина тетка была той еще сплетницей. Через минуту мы уже присели с ней на крыльце дома, и я стала пересказывать все, что произошло ночью. Светлана Николаевна заохала и заахала, а под конец пообещала мне, что больше не пустит Настю ни на какие пробежки.
От души у меня отлегло. Я поблагодарила Настину тетку и засобиралась домой. Поднялась со ступеньки, отряхнула платье и вдруг поняла, что в горле ужасно пересохло. День выдался невероятно жаркий, такие часто случаются перед штормом.
– А не дадите водички? – спросила я.
– У меня квас есть, – вспомнила Светлана Николаевна. – Будешь квас?
– Нет, мне лучше обычной воды.
– Ладно, сейчас вынесу. – Она кивнула и, скинув резиновые тапки, ушла в дом.
Я подошла к росшему у крыльца розовому кусту, понюхала один из распустившихся цветков. В этот момент калитка отворилась, и во двор вошла Настя. Она увидела меня и сразу застыла, побледнела. Я тоже замерла от неожиданности. На сердце стало радостно от встречи с подругой и одновременно тревожно.
– Уходи! – вдруг резко сказала Настя.
– А может, все-таки поговорим?
– Нам не о чем разговаривать, Мия. Уходи!
Я вдруг ужасно разозлилась, прямо до чертиков.
– Хватит уже беситься из-за своего дурацкого Матвея! – крикнула я и топнула ногой. – Он мне вообще не сдался.
Дверь за моей спиной скрипнула. Я обернулась: на крыльцо шагнула Настина тетка, но, завидев, племянницу, резко сдала назад и опять скрылась в доме. Видимо, не захотела нам мешать.
Настя сложила руки на груди.
– Мия, ты сделала свой выбор. Иди уже! Я бы и рада по-прежнему с тобой дружить, но не могу. Просто не могу.
– Ты обещала меня выслушать.
– Людям свойственно переоценивать собственное великодушие.
– Настя, ну это же жестоко – наказывать человека за то, что он не делал, – промямлила я. – Я не виновата в том, что твой Матвей положил на меня глаз. Мне его приставания поперек горла.
– Ага, конечно! – хмыкнула она.
Я вздернула подбородок, предложила:
– Хочешь, поклянусь сейчас, что мы никогда с ним не будем парой?
Настя прошла мимо меня и, плюхнувшись на крыльцо, стала расстегивать босоножки.
– Да не надо этих жертв, – пробурчала она. – Будьте счастливы! Просто подальше от меня.
Я глянула на ее несчастное лицо и вдруг вспомнила разговор с Тамарой Сергеевной. А может, мне тоже того – соврать? Внутри все сразу похолодело, но я не колебалась ни секунды. Я так устала от нашей с Настей вражды, что готова руку была отдать на отсечение, только бы мы наконец помирились.
Облизнув губы, я присела рядом с подругой и доверительно сообщила:
– Насть, у меня вообще-то парень есть.
Она расхохоталась. Я стушевалась, но решила не сдаваться.
– Я серьезно. Я люблю другого человека, – сказала я.
– И кого же? – Настя уставилась на меня с усмешкой, но в глубине ее глаз, я видела, шевельнулась надежда.
