«В общем, дорогой, все складывается наилучшим образом, – подытожила мать. – Думаю, тебе не придется возиться с девчонкой Филиппа слишком долго. Как только я увезу Матвея в Москву, можешь спокойно с ней рвать».
Чуть ниже она еще кое-что приписала. Вот это: «Как же я буду счастлива, когда смогу наконец забыть об этой ушлой семейке!»
Я закрыл мамино письмо и некоторое время сидел в задумчивости. Было неприятно. Все казалось каким-то неправильным, гадким. И мама… Мама тоже вызывала неприязнь.
Теперь, когда я выслушал рассказ Мии об отце, я уже не верил маминым россказням. В душе медленно, но верно зрела уверенность в том, что это не Филипп соблазнил мою мать. Это она его использовала в каких-то только ей известных целях.
Моя мать, похоже, лишь прикидывается невинной овечкой, а, на самом деле, она настоящий стратег, серый кардинал. Она легко обводит всех вокруг пальца, втягивает каждого из нас в свои игры. Но ведь мой отец любит ее, прожил с ней жизнь, а значит, я должен хранить открывшееся мне знание в секрете.
Из-за маминого письма на очередной урок рисования я отправился раздираемый противоречиями. Часть меня хотела дистанцироваться от Мии, чтобы не привязаться к ней еще больше, а часть подзуживала на активные действия. В голове то и дело всплывали воспоминания о Мии, стоящей посреди комнаты без футболки. Мне хотелось открутить все назад и поддаться соблазну.
К счастью, остатки разума все еще были со мной. Я понимал, что не имею права затаскивать Мию в постель. Если расставание не за горами, лучше не выходить за пределы поверхностного флирта. Легкая нежность, поцелуи – вот все, что я могу себе позволить. И этого достаточно для того, чтобы держать Мию при себе.
Когда я дошел до дома Пальмы, мне удалось заткнуть бесенка, подстрекающего к плохому. Я чувствовал, что прекрасно владею собой и ни за что не переступлю намеченную в мыслях черту.
Но стоило Мии открыть мне калитку, задача перестала казаться простой. Мия так доверчиво взглянула, с такой затаенной надеждой, что в груди сразу защемило.
Я зашел во двор и замер. Мия приникла ко мне, обвила мою шею руками, глаза ее вспыхнули радостью. А потом она поцеловала меня – решительно и жадно. Я погладил ее по волосам, с наслаждением пропустил их сквозь пальцы. Они показались мне мягкими-мягкими. Они пахли ветром и морем, пахли полевыми цветами.
Мия поцеловала меня еще раз. И еще раз…
После пятого поцелуя я не выдержал – отстранился. Я не железный, воля у меня есть, но не настолько уж она крепкая, чтобы так ее испытывать.
– Мы сегодня не будем рисовать? – спросил я с наигранной иронией (о, как же она нелегко мне далась!). – Будем только целоваться?
Мия смутилась, покраснела.
– Нет, конечно. Прости, – пробормотала она виновато. – Пойдем в сад. Сегодня мы будем рисовать облака.
Я последовал за ней, ощущая, что самообладание отказывается возвращаться. На Мии сегодня были крохотные, обтягивающие шорты и футболка, и я не мог оторвать взгляда от ее стройных загорелых ног.
В саду уже стояли мольберты, рядом с ними, на газоне, лежал плед.
– Ложись, – попросила Мия, показав на него.
Стоило мне растянуться на пледе, она тут же устроилась рядом. Я инстинктивно притянул ее к себе, прижал. Внутри словно что-то разломилось, хрустнуло, как корочка льда. Мои руки бесстыдно заскользили по Мииному телу – изучая, лаская, дразня.
Она попыталась отодвинуться. Я не позволил, подмял ее под себя, коснулся губами ее губ.
– Эй, нас видят соседи! – возмутилась Мия, вяло уворачиваясь от поцелуя
– Зачем же ты все это затеяла? Чтобы помучить меня?
– Нет! Нет, конечно! – Ее щеки стали алыми. – Я хотела тебя вдохновить. Хотела, чтобы ты немного посмотрел на облака, прежде чем их рисовать.
Облака? Мне словно стакан ледяной воды плеснули за шиворот. Я молниеносно скатился с Мии, отодвинулся в сторону.
Мия протянула мне солнечные очки.
Минут пять мы с ней таращились на небо в абсолютном молчании. Облака плыли над нами плотными белыми глыбами, стремительно меняли форму. В какой-то момент мне стало казаться, что я и Мия сейчас провалимся в небо, утонем в его голубой трясине.
А я был бы и рад утонуть. Почему нет? Если Мия будет рядом, тонуть будет даже приятно.
– Ну как? – наконец спросила Мия. – Готов осваивать новые техники?
– Кажется, да.
Мы поднялись, и Мия стала показывать мне, как работать с красками, чтобы облака не получались похожими на куски ваты. Я слушал ее, как никогда, внимательно. Мною завладело новое желание – желание запомнить Мию как можно точней. Мне хотелось впитать каждую ее черточку, ее голос, ее привычные жесты.
Примерно в середине занятия я вдруг подумал, что мог бы прожить с Мией всю жизнь. Рядом с ней я чувствовал себя по-настоящему живым. Рядом с ней мир становился ярче и одновременно уютней. И это просто какая-то насмешка судьбы, потому что мы с ней не можем быть вместе.
Мать хватит удар, если я приведу Мию в родительский дом, а Матвей меня возненавидит. Но даже если скрывать Мию от семьи, долго наш роман не проживет. Став частью моей жизни, Мия обязательно узнает, что я ей врал, и прогонит меня.
