Пока я развешивала и раскладывала одежду, не переставая думала о нынешнем положении. Узел, завязавшийся в животе, не желал распутываться: как, чёрт возьми, мне себя вести?! Чего он от меня ждёт? Почему бы не сказать прямо и сразу, что за дурацкие игры в таинственность! Я продолжала думать и в ванной, с особым остервенением намыливаясь, как будто пена могла смыть грязь, в которую Макс и Вадим с такой лёгкостью меня окунули. Если Макс решил завести себе домашнюю зверушку — на здоровье. Лучше так, чем сходить с ума, строя предположения, и томиться в неизвестности.
Когда я наконец вышла из комнаты, Макс уже делал что-то на кухне. Запахи оттуда доносились потрясающие, хотя сомневаюсь, что приготовил сам: точно заказал доставку. Покачиваясь бёдрами, я спокойно вошла, демонстративно не обращая на него внимание. Да, пожирай меня глазами, мой милый, можно сказать, что этот спектакль исключительно для тебя.
Одеваться я не стала. Точнее, стала, но не так, как планировала с самого начала: только гладкое шёлковое бельё цвета лаванды и короткий, едва прикрывающий ягодицы, халатик. Самое то, чтобы понять, каковы намерения Макса на моё пребывание в его квартире.
— Оденься, — процедил он, скользнув по мне горячим взглядом.
— Зачем? — я пожала плечами и подошла к столу. Долма, белый соус, лобио, ароматная кинза — обожаю кавказскую кухню. Всегда обожала. Интересно, Макс это помнит, или заказал наугад то, что хочет сам?
— Оденься, — повторил он. Серебристая ртуть его глаз потемнела, губы сжались в линию. — Я привёз тебя не для этого.
— Правда? А для чего тогда? — невинно округлив глаза, я повела плечом, и халат соскользнул с него, повиснув на локте. — Здесь даже удобнее, это не в офисе по столу скакать. Кровать. Или диван. Что ты предпочитаешь?
— У нас деловые отношения, не личные.
— Деловые, — согласно кивнула я. — Подалась вперёд, пробежалась пальцами по пуговицам на рубашке. Выдохнула: — Поэтому я хочу как можно скорее их завершить. Что там самое дорогое из твоего прейскуранта? С него и начнём.
Макс не двигался. Кажется, даже дышать стал через раз, горячим взглядом сжигая мою обнажённую кожу. Он был так близко, что я могла рассмотреть каждую ресничку, каждую точку на серой радужке. Рывок, и от Макс уже впился в моё запястье железной хваткой. Я поморщилась: значит, синяки от его руки я могу получать?
— Ты уверена, что хочешь именно этого? — низко проговорил он, опаляя дыханием приоткрытые губы. Я сейчас вообще ничего не хотела. Хотела поесть и лечь спать, и чтобы этот бесконечный день закончился. Желудок снова заурчал. Усмехнувшись, Макс отпустил меня и отошёл на пару шагов. Кивнул на еду.
— Ужинай и ложись спать. А твоё предложение, — он прошёлся по моей фигуре задумчивым взглядом, — обсудим завтра.
То ли сегодня у Макса по расписанию небывалые приступы альтруизма, то ли мне просто повезло: спорить не стала. Набросилась на еду, тайком поглядывая на Макса, но он уже забыл о моём существовании: расположившись на диване, открыл ноутбук и погрузился в работу.
— А ты есть не хочешь? — запоздало поинтересовалась, когда блюда опустели на половину.
— Нет, — коротко ответил он, не отрываясь от экрана.
Если я буду каждый день так объедаться, прощай, фигура. С сожалением отложив очередную долму, я тяжело вздохнула. Поискав по тумбочкам, нашла чай — конечно, в пакетиках, как будто у Макса есть время и желание заваривать чайник.
— Мне нужен спортзал, — заявила я, встав на пороге с чашкой зелёного чая. — Я занимаюсь три раза в неделю.
— Треть дверь направо, — сказал Макс, быстро что-то печатая.
Помявшись на месте, я поняла, что поддерживать диалог или хоть какую-то его видимость, он не собирается, поэтому с чистой совестью спокойно пошла спать. Если относиться ко всему происходящему, как ко временному явлению, можно даже найти какие-то плюсы. За проживание платить не надо, деньгами, по крайней мере. Питанием, как я понимаю, Макс меня тоже обеспечит. Единственное, что угнетает: офис здесь же. Получается, я вообще никуда не буду выходить? Золотая клетка, конечно, хороша, но всё равно остаётся клеткой. Забравшись под одеяло, я загрустила: за годы, прожитые с Вадимом, успела растерять всех подруг. Даже пожаловаться некому. Прошло всего несколько дней, жизнь встала с ног на голову, меня продали, превратили в рабыню, хотя хозяин странный и не всегда спешит предъявлять права. Меня предал муж, да ещё и из дома забрали. От таких перемен у многих бы уже крыша поехала, моя, к слову, уже держится на честном слове.
