— И что теперь? — от тона, которым Макс говорил, по моей спине поползли колючие мурашки: не может человек так просто обсуждать собственное банкротство. Вадим бы уже метался в истерике, кричал, что всё кончено и грозился покончить с собой. Потом, конечно, он взял бы себя в руки и… отправился бы играть, куда же ещё. Я настолько привыкла к этим истерикам, что давно перестала обращать на них внимание. Но слова Макса… В них было столько принятия и вместе с тем — готовности идти до конца, что это пугало по-настоящему. Как признание, что на Землю летит метеорит, а способа его взорвать нет. Разве что появится какой-нибудь Брюс Уиллис и пожертвует собой ради спасения планеты.
— Теперь? — повторил Макс. — Руки опускать рано, всё ещё может измениться. Надо найти того, кто слил информацию и того, кто её купил. Может, тогда выкрутимся.
— Звучит не слишком обнадеживающе, — не удержалась я.
— Так и есть, — он снова криво улыбнулся. — Ладно, Лен. Иди спать, правда. Уже поздно.
Что именно изменилось во мне за следующую неделю, сложно сказать, но все эти дни я пребывала в какой-то прострации, изредка выныривая на поверхность. Макс приходил поздно, уставший, и максимум, чем мы обменивались за весь день: пара слов. В офисе он почти не появлялся, зато я несколько раз издалека видела того самого Серёгу — Сергея Борисовича, его партнёра. Невысокий, с копной соломенных волос и яркими голубыми глазами. Хоть убей, вспомнить его я не могла, хотя скорее всего он тоже учился на одном курсе с нами. По крайней мере не сделал вид, что меня узнал, за что я заранее была ему благодарна.
Офис оживал с появлением Сергея: проносясь по кабинетам, он молнией раздавал указания и так же стремительно исчезал. Ко мне вообще не проявлял никакого интереса, и я всё больше чувствовала себя лишней не только в квартире Макса, но и здесь. Иллюзия того, что всё начало налаживаться, рассыпалась слишком быстро. Зато к концу недели напомнил о себе Вадим. Вот кого я не ждала услышать. Он позвонил ближе к концу рабочего дня и от наглого голоса под рёбрами отчётливо вспыхнула злость.
— Привет, Ленусик! Надеюсь, я тебя не отвлекаю? Или ты трудишься в поте лица? Тогда передавай привет хозяину.
— Передам, — холодно процедила я. — Зачем звонишь?
— Хотел узнать, как дела у любимой шлюшки-женушки. Когда ты вернёшься?
От такой наглости я поначалу опешила, но потом не выдержала. Смех запузырился в груди, сначала вырвался сдавленным хихиканьем, а через мгновение я уже звонко хохотала.
— Ты не охренел, милый? — выдавила, наконец, вытирая выступившие слёзы. — Правда думаешь, что я вернусь?
— Что, на чужом члене скакать понравилось?
— Без тебя жить понравилось, — оборвала я. — А вообще, спасибо. Если бы не твой проигрыш, так и жила бы с конченым козлом вместо мужа.
— Надо же, как мы запели, — можно было отчётливо представить, как он глумливо улыбается. Мне стало плохо. — Свободы захотела? Деньги свои откладывала… Только знаешь, что я понял: ты мне нужна.
— Серьёзно? — я окончательно развеселилась, ожидая привычных заверений в любви, но следующие слова Вадима заставили окоченеть:
— Долг отрабатываешь, молодец. Только я тут ещё долгов наделал и знаешь, на тебя уже очередь выстроилась.
— Я не твоя собственность. Расплачивайся своей задницей.
— Как бы не пришлось расплачиваться Максиму Эдуардовичу, — голос Вадима стал масляным. — То, что сейчас происходит с его фирмой — цветочки. Можно сказать, предупреждение. Есть люди, которые смогут уничтожить его за несколько часов, но… Одному из них ты, Ленусик, больно приглянулась, и деньги Бессонова для него пыль. Так что можешь гордиться: мало за кого платят миллионы.
— Ты… ты… — у меня не было слов. Воздух закончился, перед глазами поплыли яркие точки.
— Я знаю, что ты меня ненавидишь, — хмыкнул Вадим. — Но поверь, мне насрать. И на тебя, и на Бессонова. За это маленькое представление, а ещё — за то, что ты раздвинешь свои прекрасные ножки перед этим человеком, я получу очень хорошие комиссионные. Могу сказать, аукцион на тебя проводился интересный. Знал бы, что ты так популярна…
— Я не твоя собственность, — мой голос дрожал, но было уже плевать. Глупо скрывать страх, глупо вообще не испугаться после таких новостей.
— Может, уже не моя. Но если сейчас решишь развестись и остаться со своим новым хозяином, он будет разорён и больше никогда не поднимется. Если будешь хорошей девочкой, то после того, как он тебя отпустит, станешь самой дорогой содержанкой в Москве. А может, не только в Москве. Ну, и конечно, Бессонов не только сохранит бизнес, но и приумножит. Он и сам не поймёт, откуда на него вдруг посыпалось столько удачи.
— С чего ты взял, что меня волнует его благополучие? — попыталась я разыграть последнюю карту. Но блефовала всегда плохо, может, поэтому так и не научилась играть в покер.
