Когда первые румяные беляши заняли свое место на блюде, мужчины срочно захотели снять пробу, но хозяйка ревностно оберегала их от посягательств. Пришлось им ждать, пока блюдо не заполнится. В шесть рук убрали со стола доски, скалки, миски. Пока Тая дожаривала последние кривоватые изделия, вышедшие из-под мужских рук, Никита накрыл стол и по указанию Таи разлил всем чай. Наконец в середину стола опустилось блюдо с беляшами. Это было так вкусно, есть хрустящие беляши, из которых тек душистый сок, и запивать их горячим чаем. А еще, это было здорово, сидеть за одним столом, радоваться друг другу и чувствовать себя семьей.
«Как же они похожи», думала Тая, «даже когда смеются и у Степки и у Никиты ямочки в уголках губ совершенно одинаковые. И даже жесты, то как они дуют на беляши, откидывая назад пряди волос, как прежде чем откусить смотрят, на то что откусывают. Если бы не была уверена, что Степан сын Егора, не сомневалась бы, в том, что Никита его отец».
К сожалению, Никите пришлось уходить, рано утром, ему предстояло вылететь в командировку. Никогда он не покидал город с чувством, неправильности происходящего. Он не должен улетать, не должен оставлять Таю со Степкой одних. Он еще не готов на такой срок расставаться с ними. Но обязательства не давали ему шанса оставаться в Москве. Оставалось только, по быстрее разобраться с делами, чтобы вернуться к своей маленькой семье. Он в дверях расцеловал своих любимых, и строго настрого погрозив пальцем, наказал вести себя хорошо, выздороветь и дождаться его приезда. Тая со Степкой дружно отдали честь и заверили его, что так и будет. Уходить не хотелось, но Тая со смехом повернула его лицом к входной двери:
- Езжай, чем раньше уедешь, тем быстрее вернешься. Мы никуда не денемся. Все пока – она, встав на цыпочки, чмокнула его в щеку. Махнула рукой и захлопнула за ним дверь.
Ночью, прижимая к себе хрупкое тельце Степки, Тая, прокручивая в голове события случившиеся за последние дни поняла, что неожиданно для себя, Никита не вызывает у нее внутреннего отторжения, более того, ей комфортно с ним, и она уже скучает по его улыбке, по чуть хрипловатому голосу. Ей стало грустно от того, что завтра он не придет, не наденет на ноги детские ванночки, по недоразумению названные его тапочками, не будет заполнять собой ее маленькую кухню и смотреть на нее глазами кота из «Шрека», выпрашивая беляш со сковородки. Ей нравились его прикосновения, они не вызывали желания срочно бежать и тереть себя мочалкой, наоборот, ей хотелось, чтобы этих прикосновений было больше. Когда она осознала то, в чем призналась самой себе, щеки вспыхнули, тело охватил жар, Тая осторожно отодвинулась от Степана и пошла переживать на кухню. Через час, достигнув внутреннего согласия всех своих чувств, признавшись себе, что ей нравится Никита, и она не будет отталкивать его, она поплелась спать.
Все дни, пока Никита был в командировке, они созванивались несколько раз на дню. А поздними вечерами, они разговаривали по телефону часами. Откуда только темы для разговоров брались. Обсуждали прошедший день, дела на работе, переговоры, что и как делает Степка, что кашель еще не прошел, вспоминали свое детство, да мало ли было тем, если очень не хочется класть трубку. Эти разговоры сблизили их еще сильней, но их было так мало и ей и ему. Хотелось не только разговаривать, но и смотреть в глаза, держаться за руки, просто сидеть рядом и ощущать присутствие друг друга. Казалось, что эта бесконечная командировка никогда не закончится, но наступил день, когда Никита сообщил, что завтра прилетает. Таю охватило беспокойство. Да, она ждала его приезда, но ей вдруг стало страшно, а если она все себе придумала, и увидев его, не почувствует того, что чувствовала к нему раньше. Не знала, хочет ли она этого, ведь так было спокойно, когда он был на расстоянии. Она злилась от того, что не могла разобраться в себе. Старалась не показать своего беспокойства Степке. Но когда раздался звонок в дверь, и на пороге она увидела Никиту, все сомнения вылетели у нее из головы. Его большие руки принесли ей тепло, защищенность, много всего, от чего внизу живота запорхали бабочки.
