- Я не знаю, что тебе рассказал Вадим, но вспомни Скарлетт «я подумаю об этом завтра». Разложи по полочкам, все. И отпусти. Ты уже не в состоянии изменить то, что произошло. Из прошедшего можно вынести только уроки – Никита вздохнул – видишь, какие я правильные слова говорю?
- Не вижу, а слышу. Ты прав. Я подумаю об этом завтра – Тая откинулась на сиденье. Прошло несколько минут. Вдруг она встрепенулась и произнесла:
- Ну какая же сволочь! Прийти в этот мир, все обосрать и свалить!
- Он оставил после себя сына, а это не так уж и мало.
-Не он! У него не могло быть детей – устало произнесла Тая – не хочу об этом говорить. Сегодня не хочу. Завтра я все тебе расскажу. – У нее из глаз полились слезы. Куда-то испарилась злость, осталась только жалость. Она жалела Алину, Степана, маму «почему в книгах пишут, что жалость недостойное чувство? А если их жалко? Жалко до боли», она не замечала, как стала раскачиваться на своем сидении, все сильнее и сильнее погружаясь в пучину боли. Она не заметила, как Ник остановился на обочине, и пришла в себя, только в его руках. Тая перестала сдерживаться и заплакала в голос, уткнувшись в Никитино плечо. Плакала самозабвенно, выливая слезами переживания последних недель, разочарование в брате, жалость к Алине, и к такому трогательному и любимому Степке. Никита, прижав ее к себе, гладил по волосам, сочувствуя ей, и лихорадочно придумывая, чем может ей помочь. Постепенно всхлипывания стихли, и Тая пришла в себя.
- Спасибо тебе, и извини, я всю твою куртку обрыдала – она провела ладошкой по его мокрому плечу. Никита чмокнул ее в макушку, пересадил на сиденье и тронулся с обочины.
- Поехали домой. Там Степка ждет. И….. забудь все плохое. Жизнь такая штука… не легкая. Осудить легко. Простить трудно – неизвестно почему, Никита вспомнил свою бурную молодость. Вроде ничего такого страшного они с Матвеем не делали, никого не убили, не разорили. Старались действовать очень аккуратно. Не считать же взятки и уход от налогов преступлением. На них даже бандиты не наезжали, потому что, они старались не высовываться, да и отец Матвея прикрывал, пока твердо не встали на ноги. А сейчас со всеми возникающими проблемами, разбирается служба безопасности. Даже наркотики не пробовали, травку пробовал курить, да, но кроме головной боли, никакого кайфа не почувствовал. В казино он тоже деньги не спускал, жалко было, отдавать с таким трудом заработанное. А вот на постельном фронте они с другом оторвались по полной. Но и тут он не чувствовал своей вины, никого насильно не принуждал под него ложиться. «Прям весь белый и пушистый», скептически подумал Никита. Но выходило именно так. «Аж, противно, даже матом виртуозно ругаться не умею. А кто б меня научил? Бабушка? Или Матвей? Это что ж, выходит я и не мужик? Я ведь и не подрался толком ни разу. В барах несколько раз помахались по пьяни. В кино посмотришь, сплошь бруталы друг другу, рожи бьют. А мы с Матвеем как-то без этого обошлись». Никита мысленно сплюнул. «Идиот тридцатилетний, жалею, что за спиной «подвигов» нет. Как мальчишка ей Богу». Он посильнее насупил брови и сосредоточился на дороге.
Когда они добрались до дома, все уже спали, внизу горели только ночные лампы. Никита, взяв Таю на руки поднялся в спальню. Они медленно раздели друг друга, не было животной страсти, только любовь и нежность в прикосновениях, взглядах, какое-то обережение и где-то на дне взглядов страх потери. Теплая вода смыла всю гадость прошедшего дня, оставив только усталость, желание прикосновения и абсолютную схожесть чувств и ощущений. Они не стали заниматься сексом, просто прижались покрепче друг к другу и провалились в сон, правда, каждый в свой.
****
За завтраком Степка торопил Таю с Ником, чтобы поскорее пойти к Гордеевым.
- Мы вцела такого свегоника сделали! – захлебывался он в восторге.
- Снеговика? И с кем строили?
- С дядей и с Витой – выпалил он.
- А дядю как зовут? – спросил Ник. Степка напрягся.
- Тея? – и вопросительно посмотрел на Ника, правильно ли он произнес имя нового друга.
- Матвей – внятно произнес Ник
- Мат-вей – гордо произнес Степан – павильно?
- Мо-ло-дец! А теперь скажи: сне-го-вик.
- Све-го-ник! Павильно? –
- Ээээ – закашлялся Никита - почти. Ты все доел? Иди, одевайся, и пойдем в гости.
У Гордеевых был полный дурдом. Собаки лаяли при виде гостей, попугай тоже лаял, дети визжали. Матвей с няней пытались всех успокоить. Степан, пыхтя, стал раздеваться сам. Ник помогал раздеваться Тае. Спустилась Вита. Наконец все успокоились, только попугай, ходил по спинке дивана и предлагал
- Давайте познакомимся. Кирилл. А вас как зовут? Давайте познакомимся – Тая оторопела, и оглядываясь на ухмыляющегося Никиту произнесла
- Таисия
- Кирилл – Вита перебила его.
- Кирилл, иди к деточкам любимым, присмотри за ними.
- Дура баба. Совесть имей. Совсем обнаглела.
- Кирилл, ты что говоришь? – оторопело произнесла Вита – Матвей, что случилось?
- Ну как тебе сказать… Бойцы – он кивнул в сторону манежа – выдрали у него перо из хвоста.
