После этого вопроса Мирослава не могла сидеть неделю. Только лежать на боку или медленно передвигаться по квартире. На ягодицах не было живого места. Спасали только лёд и мазь для восстановления, которую она заказала в интернет-аптеке.
Всю следующую неделю Игнат был с ней нежен и ласков. Гладил, едва касаясь, но даже так она вздрагивала. Молчала, терпела, но не плакала. И отчётливо понимала, что он снова сделает ей больно, если она выйдет за чётко обозначенные им рамки. Потому контролировала всё: движения, мимику, мысли и слова.
И у них всё наладилось. Вернее, она отчаянно себя в этом убеждала. И больше не спрашивала о том, с кем Игнат общался. Она всё поняла, или думала, что поняла. Ей понадобился год, чтобы набраться смелости и заглянуть в его телефон. Дождаться редкого момента, когда он позволил себе выпить лишнего и уснул на диване. Аккуратно вытащив из его пальцев стакан с остатками алкоголя, она поставила его на пол. Потом подняла телефон, выпавший из кармана. И нашла в нём переписку, не оставлявшую сомнений – он ей изменял.
Не в первый раз, и точно не в последний.
– Привет, Федь. – Голос Влада возвратил к реальности. – Ты сегодня на вахте? – Открыл перед ней дверь со стороны переднего пассажирского сиденья. – Я подъеду минут через двадцать, прими по-братски. Домой отвезу, не проблема.
Закончив разговор, помог ей пристегнуться. И снова посмотрел так, что Мирославе стало не по себе. Вот только не от страха, а от той нежности, которая читалась в его взгляде.
Мирослава настолько отвыкла от такого отношения, что всю дорогу до травмпункта задавала себе вопрос: чем она заслужила такую заботу?
И можно ли ему верить?
– Паспорт с собой есть?
– Вообще, полис нужен, – растерянно ответила Мирослава.
До неё дошло, что ни она, ни Влад не побеспокоились о документах.
– Ничего, – поспешил успокоить её Влад. – Федя и просто так примет, потом передам ему твои данные.
– Погоди… – Мирослава аккуратно открыла сумочку. В небольшом отделении отыскала рыжую обложку паспорта. – С собой.
Достав его, Мира бессознательно пролистала страницы до той, на которой красовался штамп о регистрации брака. И следующей – с записью о дочери. И то, и другое было таким важным для неё. Для них, как когда-то она считала.
Вспомнив об Игнате, задумалась о том, пришёл ли он домой? Понял, что они не вернутся? Или пока считал, что они с Васей просто загулялись по магазинам? Прикусив губу, пришла к выводу, что вряд ли ему придёт мысль о побеге жены. Игнат не верил, что она способна на решительный поступок. Он и к её желанию развестись отнёсся снисходительно, разве что использовав его, чтобы в очередной раз показать, где её место. И подписанное соглашение, демонстративно оставленное утром на столе, буквально вопило: «Я ни в тебя, ни тебе не верю, Мира!» По его мнению она не была способна ни на что кроме того, чтобы быть послушной и удобной женой.
– Как палец? Болит?
– Нет. Всё нормально. – Мирославе было стыдно признавать, что она привыкла к боли.
Влад просто бы не понял подобного. Поймала его скептический взгляд. Но он никак не прокомментировал её ответ.
К травмпункту подъехали минут через двадцать, и к этому времени Мирослава клевала носом.
Она устала. Очень устала за этот день.
У заднего входа курили двое: к одному из них и направился Влад, а она следовала за ним. Сама себе в этот момент напомнила маленькую собачку, и от этой мысли на душе стало паршиво. Как и от того, что она возникла рядом с тем, кто пытался ей помочь. Словно Игнат за годы брака впрыснул в неё яд, который вот так внезапно отравлял то хорошее, что могло появиться в её жизни.
– Привет. – Влад пожал руки обоим мужчинам.
Потом представил их Мирославе.
– Ну что, какая часть тела пострадала? – Федя, затушив сигарету прямо о кирпичную стену, обратился к ней с подбадривающей улыбкой.
– Вот. – Мирослава не сразу протянула руку, всё ещё сомневаясь, а стоило ли ехать в травмпункт из-за такой ерунды.
– Ничего критичного не вижу. Лак не того цвета? – съязвил Федя.
Мирославе стало неприятно, но отчасти она была с ним согласна. Потому спокойно пояснила:
– У меня ноготь отошёл от кожи. – И осторожно коснулась мизинца.
– Понял, прошу прощения за своё поведение. – Обхватив её за плечо, потянул за собой. – Давайте, милая, глянем на сиё преступление.
Влад не отставал от них ни на шаг, и это успокаивало. Его забота согревала, хотя Мирослава не была уверена, что она её заслуживала.
– И как вы, девушки, только носите такие когти? – покачал головой Федя.
– Красота требует жертв?
На самом деле у Мирославы был ответ на вопрос Феди: такой маникюр нравился Игнату.
– Вы и без того красивая девушка, зачем вам это всё? Чтобы быть как все?
– Федя! – оборвал его Влад. – Чего ты докапываешься до человека?
– Простите, устал капец как. Вот и брюзжу. – Федя улыбнулся, и Мирослава кивнула, принимая его извинения.
