Прости меня, Леонард Пикок полностью

«Это я, Леонард Пикок. Спасибо, что вчера вечером пришли на мост. Это было круто… и очень важно для меня. Простите, что поссорил вас с вашим партнером. Простите, что вел себя как полный придурок. Я сделаю работу, о которой вы говорили. Не беспокойтесь за меня. У меня всего-навсего выдалась тяжелая ночь. Но я буду в порядке. А сейчас я беру выходной. Мне срочно нужно было уйти этим утром. Не мог усидеть на месте. Хотелось поприветствовать новый день, если вы понимаете, о чем я. Надеюсь, ваш партнер не принял меня за грубияна. Я никому не скажу, что вы гей. Мне, собственно, наплевать на то, что вы гей. Это не имеет для меня никакого значения. Наверное, я сморозил жуткую глупость, да? Потому что мне-то что за дело? Я ведь никогда не скажу, типа, мне наплевать, что ты черный, человеку с другим цветом кожи. Я натуральный кретин. Простите. Просто забудьте. Увидимся в понедельник. И еще раз спасибо. И не волнуйтесь за меня! Теперь не из-за чего волноваться. Не из-за чего». Затем я просто держу телефон возле уха и не отключаюсь. С минуту слушаю тишину, думаю о том, что наговорил кучу форменных глупостей, а потом раздается щелчок и механический женский голос спрашивает меня, сохранить ли сообщение. Но у меня не хватает силы духа на честный ответ и тем более на то, чтобы наговаривать новое сообщение, поэтому я просто прерываю связь.

В моей комнате тихо, как на кладбище, и я невольно задаюсь вопросом: а мертвых всегда окружает такая тишина?

Я слышу, как Линда открывает ключом входную дверь и орет:

– Лео? Лео? Ты тут? Почему ты не перезвонил мне?

Я ее ненавижу.

Я ее ненавижу до дрожи.

Она такая тупая, что даже смешно.

Она карикатура на женщину.

Жалкая личность.

Какая мать способна забыть о восемнадцатом дне рождения собственного сына?

Какая мать способна игнорировать неоднократные сигналы опасности?

И вообще, практически невозможно поверить, что она существует.

Я слышу, как ее высокие каблуки цокают по деревянному полу, а затем воцаряется тишина, когда она останавливается перед зеркалом в холле проверить макияж. И неважно, чтó именно сказал ей герр Силверман, и неважно, насколько ему удалось подсластить пилюлю, – того, что он сказал, оказалось достаточным, чтобы она рванула из Нью-Йорка домой. Итак, вы, должно быть, думаете, она пулей взлетела по лестнице проверить, все ли со мной в порядке? Как сделала бы на ее месте любая разумная, заботливая мать. Как сделал бы любой нормальный ЧЕЛОВЕК. Так вот, вы сильно ошибаетесь.

Линда не способна пройти мимо зеркала и не остановиться, потому что она помешана на зеркалах, поэтому не будем судить ее слишком строго. Ну да, у нее есть свои пунктики. Но это меня даже не особо бесит – Линда есть Линда, что с нее возьмешь? Я могу сгорать в огне, криком кричать, но она все равно остановится перед зеркалом поправить макияж и только потом пойдет тушить пожар. В этом она вся. Моя мама.

Цоканье каблучков возобновляется и снова стихает, значит, она поднимается по лестнице, покрытой ковровой дорожкой.

– Лео! – радостно произносит она так, словно поет, и я начинаю гадать, может, она и вправду поет, в душе надеясь, что меня нет дома, – типа, быть может, она надеется, что я уже наложил на себя руки и ей больше не придется со мной возиться. – Лео, ты где? – Снова цокот каблучков по коридору, который затихает, когда она идет по восточному коврику перед моей дверью. – Лео? – повторяет она и стучится в дверь.

Я сверлю глазами дверь, думая о том, как было бы здорово наброситься на нее и припомнить ей все старые обиды, но я не могу заставить себя открыть рот.

– Лео?! – взывает Линда. – Надеюсь, ты в приличном виде? Я собираюсь войти.

Она распахивает дверь и возникает в дверном проеме. На ней белый жакет с каким-то меховым воротничком – похоже на норку. Ее волосы, как всегда, идеально уложены. Ярко-зеленая шерстяная юбка до колена – шикарно и по возрасту – и белые туфли на высоком каблуке. Выглядит потрясающе, впрочем, как всегда. И мне становится даже смешно, потому что при такой внешности ей положено иметь идеального сына, – типа, она ведет идеальную жизнь, и поэтому у нее целая прорва времени каждый день делать из себя настоящее произведение искусства из области высокой моды. Люди видят Линду и восхищаются ею. Честно-честно. Вы бы тоже не устояли. И в этом ее сила.

– Я счастлива, что ты наконец-то подстригся, но кто тебя стриг? Лео, это просто какая-то халтура, – говорит она, и мне хочется ее придушить. – Что с тобой происходит? В чем дело? Я здесь. Я дома. Ну так в чем проблема?

В ответ я тупо качаю головой, потому что она даже меня удивила.

И что, блин, я должен на это ответить?