В ответ Талли снова кивнула и пошла к машине. По дороге она чуть не споткнулась — ноги плохо ее слушались, к тому же сейчас она могла думать только о том, что́ она узнала о Ханте, о Бриджит, о молодой женщине с ребенком. Фотография — та, на которой Хант нежно целовал свою любовницу, — так и стояла у нее перед глазами.
Талли села в машину, завела мотор и отъехала. Только вернувшись домой, она позволила себе заплакать.
К счастью, Ханта дома не было, и он не мог видеть написанного на ее лице отчаяния. Талли долго сидела в темной гостиной, громко всхлипывая и прижимая к груди папку с документами. Ей хотелось бы, чтобы этих документов никогда не существовало, но они были, и игнорировать этот факт она не могла. В конце концов Талли раскрыла папку и, не переставая плакать, принялась перебирать снимки. Вот Хант целует Анджелу, вот держит за руку ее сына, и все это происходило считаные дни назад… Он выглядит счастливым и, похоже, даже не вспоминает о ней, о Талли, чья жизнь рассыпалась как карточный домик. Нет, не рассыпалась, а разлетелась вдребезги, и осколки уже не собрать, не склеить…
Талли все еще сидела в темноте, когда примерно час спустя вернулся Хант. Он привез большой пакет с продуктами и поэтому сразу прошел в кухню. Талли в темной гостиной Хант не заметил, и она, встав с дивана, последовала за ним, двигаясь бесшумно, как призрак. Хант положил продукты на стол, обернулся и вздрогнул, увидев ее. Талли выглядела ужасно: глаза покраснели и опухли, волосы висели сосульками, а руки, которыми она продолжала прижимать к груди папку, тряслись, как у пьяницы.
— Талли? Ты приехала?! У тебя совершенно больной вид. Тебе нужно как можно скорее лечь. Хочешь, я вызову врача?
Он притворялся озабоченным, но теперь Талли ясно видела, что настроение у него прекрасное, а почему — об этом она думать не хотела. Одному богу известно, где и с кем он был, прежде чем приехал сюда. Интересно, зачем ему вообще понадобилось возвращаться в ее дом — ведь, если верить Мег, в последнее время каждый свободный вечер Хант проводил со своей новой любовницей, которая уже давно рассказала своим подругам, что скоро они поженятся и заживут нормальной, полноценной семьей. Теперь Талли было ясно, что каждый раз, когда Хант говорил, что собирается играть в теннис с друзьями, встречаться с деловыми партнерами или ужинать с представителями японского инвестора, он, скорее всего, лгал. И вся их совместная жизнь была ложью. Быть может, Хант и не брал ее денег, зато он разбил ей сердце.
— Эй! С тобой все в порядке?
Должно быть, выражение лица Талли напугало Ханта, поскольку он шагнул к ней, протягивая вперед руки, но она попятилась от него. Выглядела Талли и в самом деле как собственный призрак, ненадолго восставший из могилы после поспешных и небрежных похорон.
Не отвечая, она достала из папки одну из фотографий — ту самую, на которой он целовал Анджелу, — и протянула ему. Хант бросил на нее недоуменный взгляд, потом его глаза широко раскрылись от неожиданности. Лицо его смертельно побледнело; казалось, он вот-вот потеряет сознание.
Талли, впрочем, чувствовала себя не лучше.
— Это твой «теннис с друзьями»? — спросила она с горечью и заглянула ему в глаза.
— Но как ты… — растерянно пробормотал Хант. — Зачем?!
Из глаз Талли снова потекли слезы, и у него сделалось такое лицо, словно он и сам готов был заплакать.
— Зачем ты это сделала? Я имею в виду — я бы и сам тебе все сказал, если бы ты спросила.
— Как я могла спросить, если я ничего не знала, пока не увидела
Хант долго не отвечал, потом покачал головой.
— Я не знаю. То есть не знаю, как все вышло… Я, во всяком случае, не хотел ничего такого. Сначала мне было просто жаль ее, и я захотел помочь. Бывший муж избил Анджелу так, что она оказалась в больнице, и я поехал ее навестить, чтобы узнать, не могу ли я что-то сделать. Так все началось — я и сам не заметил, как увлекся… Ты мне, конечно, не поверишь, Талли, но… я люблю вас обеих! Мне очень нравится наша жизнь, нравится наша работа, но и с Анджелой мне тоже очень хорошо, к тому же я ей нужен…
Он явно пытался как-то оправдаться, объяснить, почему он сделал то, что сделал, но его слова звучали неубедительно и жалко. А главное — банально. Наверное, подумала Талли, все мужья, застигнутые с поличным, говорят примерно одно и то же, и это очень и очень грустно.
— Мне ты тоже нужен, — сказала Талли, снова начиная плакать.
Хант набрал в грудь побольше воздуха. По лицу его было видно, что он колеблется, но в конце концов Хант все же решился сказать все.
— Анджела беременна. Она только недавно об этом узнала.
