— Я только хотела узнать, кто ворует мои деньги и откуда взялись эти странные гостиничные счета, — объяснила Талли равнодушно. — Ты сказал Виктору, что останавливался в «Шато Мормон» и в «Сансет Маркис» со мной, но я-то знала, что это ложь. Как и все остальное… — Она всхлипнула и снова пожалела, что время нельзя повернуть вспять. Кроме того, его признание об отношениях с Бриджит означало, что Талли потеряла не одного, а сразу двух близких людей, которых она любила.
— Я не брал твоих денег, — сказал Хант хрипло.
— Да, верно, не брал. Тут ты сказал правду, зато ты лгал мне во всем остальном. Вся наша жизнь вместе — сплошная ложь, Хант! Ты изменял мне все эти годы!
— Я не хотел… — проговорил он беспомощно.
— Хотел или не хотел — теперь это уже неважно. Важно то, что ты сделал. Кроме того, ты только что сказал, что не собираешься бросать Анджелу. Что ж, это все, что мне нужно было узнать. Можешь не сомневаться, я не собираюсь мириться с существованием другой женщины, от которой у тебя к тому же будет ребенок.
— Я понимаю, — сказал Хант ровным, безжизненным голосом. — Чего ты от меня хочешь?
— Коль скоро ты не собираешься ее бросить, я хочу, чтобы ты съехал. Прямо сейчас, — твердо ответила она, и Хант кивнул.
На самом деле Талли хотела, чтобы он по-прежнему любил ее, чтобы отказался от Анджелы, но она видела, что Хант этого не сделает. Он влюбился по-настоящему: чтобы убедиться в этом, достаточно было взглянуть на снимки, которые сделали агенты Мег. На них он смотрел на Анджелу так, как давно не смотрел на саму Талли — разве что в самом начале, а может, и вообще никогда.
— Поверь, я не хотел, чтобы все закончилось именно так… — проговорил Хант. — Чтобы ты узнала обо всем от… от посторонних людей.
— Тогда тебе следовало все мне рассказать.
— Я хотел, но не знал как.
— Что ж, частные детективы сделали это за тебя. Впрочем, одна эта фотография сто́ит тысячи слов. — Талли кивком указала на снимок, который лежал теперь на кухонном столе. — А теперь — уходи.
Хант послушно шагнул к двери.
— Мне очень жаль, Талли, — сказал он и попытался на прощание обнять ее за плечи, но она отстранилась.
— Не надо, — сухо сказала она. — Не надо делать мне больнее, чем ты
— Ты не знаешь, какова она на самом деле! — возразил Хант с неожиданной горячностью. — Она способна на многое, а я не хотел, чтобы она испортила то, что было между тобой и мной.
— И поэтому ты продолжал с ней спать? Ради наших с тобой отношений? Что ж, должна тебя огорчить: сохранить их тебе не удалось. — Теперь Талли говорила жестким саркастическим тоном, но в глубине души продолжала недоумевать: как такое могло случиться
Лицо Ханта огорченно вытянулось.
— Послушай, может, не стоит решать вот так, сгоряча?
— А тут нечего решать. Мы с тобой расстаемся, ты уходишь к Анджеле, а я… я не хочу работать с человеком, который поступил со мной непорядочно.
Хант действительно оказался человеком не слишком порядочным и правдивым, да и мужества, чтобы признать свои ошибки, ему явно не хватало.
Хант долго не отвечал. Он лишь смотрел на нее с выражением растерянности и отчаяния, только сейчас осознав, какую кашу заварил. Но, как говорится, что посеешь, то и пожнешь, и сейчас Хант пожинал плоды своих давних ошибок и слабости.
— Я хочу, чтобы ты съехал как можно скорее, — повторила Талли. Эти слова дались ей нелегко, но она все же сумела их произнести. Да и выхода у нее другого не было — она просто не могла оставить его в своем доме еще на одну ночь — не могла находиться с ним в одной комнате, лежать в одной постели и знать, что у него есть другая женщина, пусть Хант и утверждал, что любит и ее тоже.
— Хорошо. Я только возьму кое-какие вещи, — негромко ответил он. — За остальным я вернусь, пока ты будешь в Палм-Спрингс.
— Я сама их тебе пришлю, — ответила Талли, посторонившись, чтобы дать ему дорогу.
