Но выводы, к которым пришла Талли, хотя и выглядели логичными и правильными, отнюдь ее не успокоили. В доме было непривычно тихо и пусто, и эта пустота невидимой тяжестью давила на грудь, и каждый вздох давался ей с невероятным трудом. В считаные дни жизнь Талли, напоминавшая до этого ухоженный цветник, превратилась в безжизненную, палящую пустыню. Она не сомневалась, что ей еще очень долго будет не хватать Ханта. Да, он лгал ей, и все же Талли было хорошо с ним. Хант был добр к ней и к Макс, и ей нравилось жить с ним, работать над фильмами, развлекаться. С ним Талли была по-настоящему счастлива — или ей просто так казалось, однако теперь все было кончено.
Рассказывать дочери о том, что произошло, Талли по-прежнему не хотелось, поэтому когда через некоторое время раздался звонок из Нью-Йорка, она просто не взяла трубку. Своей выдержке Талли не доверяла — она была уверена, что расплачется, как только Макс спросит о Ханте. Нет уж, пусть лучше пройдет хотя бы немного времени, она смирится с потерей, успокоится, а уж потом попробует все объяснить дочери. Для Макс это, конечно, тоже будет тяжким ударом. Она любила Ханта и считала его если не отцом, то, по крайней мере, кем-то вроде близкого родственника.
Потом Талли вспомнила, что ее звонка ждет коллега Мег из ФБР. Разговаривать с ним ей тоже не хотелось, но Талли понимала, что это может быть важно. Мег дала ей хороший совет: кто-то ведь присваивал ее деньги, и, пока она не выяснит кто, это вряд ли прекратится.
Талли долго искала в своей «инструментальной» сумке листок бумаги с телефоном, потом снова вернулась к кухонному столу и едва не разрыдалась вновь, увидев на нем папку с фотографиями Ханта и Анджелы, которая так и лежала здесь со вчерашнего вечера.
В конце концов она все-таки взяла себя в руки и набрала номер специального агента ФБР Джима Кингстона, но ей никто не ответил. Тогда Талли оставила ему голосовое сообщение, назвав свое имя, номер телефона, по которому с ней можно связаться, а также фамилию Маргерит Симпсон. По какому делу она звонит, Талли объяснять не стала — всего она рассказать все равно не могла, а в общих чертах Кингстон уже знал о ее проблеме от Мег.
Потом она поднялась в спальню и снова забралась в постель. Никаких дел у нее все равно не было, да она, наверное, и не смогла бы ими заниматься. Талли казалось, что ее жизнь подошла к концу и теперь ей остается только оплакивать то, что у нее когда-то было, или, точнее,
Бейсбольный матч между командами средних школ «Гамильтон» и «Фэрфакс» был в самом разгаре. На позиции отбивающего стоял высокий темноволосый десятиклассник. Он внимательно следил за питчером, ожидая броска. Полевые базы были заполнены, счет был три — два в пользу «Фэрфакса». Момент был напряженный, и зрители на трибунах затихли. Дальнейший ход игры во многом зависел от умения и везения отбивающего.
И вот — бросок! Бита звонко ударила по мячу, который взвился высоко вверх и вылетел за пределы поля, благодаря чему все игроки на базах успели забежать в «дом». Шел последний иннинг, и родители школьников из «Гамильтона» вскочили, криками подбадривая свою команду.
Рослый привлекательный мужчина в бейсбольной шапочке, широко улыбаясь, быстро спустился к скамье запасных Гамильтонской школы и крепко обнял юношу, который только что покинул место отбивающего.
— Молодец, сынок! У тебя получилось! — воскликнул он радостно.
Юноша скромно потупился.
— Мы бы все равно победили. У них паршивые питчеры, — сказал он.
— Это не так, и ты прекрасно это знаешь, — возразил отец. — В общем, поздравляю. Ты сегодня настоящий герой, Бобби, — шутливо добавил он.
Джим Кингстон не пропускал ни одной игры с участием младшего сына, если, конечно, не был занят на работе. Его старший сын Джош учился в Мичиганском университете, получив спортивную стипендию — он был классным футболистом. Спорт всегда играл важную роль в жизни их семьи, особенно с тех пор, как пять лет назад умерла жена Джима. О том, чтобы жениться снова, он даже не думал. Вместо этого Джим начал после работы тренировать команды младшей лиги, в которой тогда играли его сыновья, и вообще старался проводить с ними каждую свободную минутку. Дети и любимая работа — вот чем была заполнена его жизнь все эти пять лет. После того как его жена Дженни скончалась от рака груди, Джим старался не брать задания, связанные с чрезмерным риском, и работал главным образом в офисе: ему нужно было думать о сыновьях, поскольку никаких других близких родственников у них не было. Джим знал, впрочем, что через пару лет Бобби тоже окончит школу и уедет в колледж, и тогда он снова останется один, но пока этого не произошло, он был намерен посвятить сыну все свое время и силы, как делал это пять последних лет. Когда Дженни не стало, Бобби и Джошу было, соответственно, десять и четырнадцать, и Джим заменил им и отца, и мать.
— Ты молодец, Бобби! — сказал юноше один из проходящих мимо мужчин. Джим его немного знал — это был отец одного из одноклассников сына. Матч закончился победой «Гамильтона», и зрители начали расходиться.
