Одновременно Талли занималась организацией новой съемочной площадки, которая по плану должна была находиться в Лос-Анджелесе под одной из многополосных эстакад. Городские власти, правда, пока не дали своего разрешения на съемки в этом месте, но Талли не теряла зря времени и распорядилась начать сборку декораций на дополнительных съемочных площадках, на которых можно было работать без разрешения городской службы охраны памятников, дорожной и пожарной инспекции, а также других многочисленных инстанций, каждая из которых должна была завизировать выданные муниципалитетом документы. За всем этим Талли следила сама — а заодно приглядывала за растущим животиком актрисы, которая исполняла роль главной героини. Сценарий никакой беременности не предусматривал, следовательно, большинство сцен приходилось снимать с дублершей. Это была еще одна забота, но Талли не возражала: работа спасала ее от мыслей о собственных несчастьях. Кроме того, почти каждый вечер, за исключением дней, когда съемки слишком затягивались и она приходила домой очень поздно, Талли ухитрялась звонить отцу и подолгу с ним разговаривала. Как-то Сэм обмолвился — он, мол, ожидал, что Хант ему все-таки позвонит. Все четыре года они были очень дружны, и ему казалось, что это просто неуважение со стороны несостоявшегося зятя. Талли, впрочем, догадывалась, в чем дело: Хант боялся разговаривать с ее отцом точно так же, как он боялся сказать правду ей. Сама она была о нем более высокого мнения, но он в итоге оказался самым обыкновенным малодушным трусом.
Несколько раз Талли беседовала по телефону с Виктором Карсоном, и тот сообщил ей, что после ухода Ханта исчезновение денег с ее счетов прекратилось. Ему это совпадение казалось знаменательным, но Талли продолжала считать, что Хант денег не брал. Скорее всего, решила она, человек, который хотел, чтобы она считала Ханта вором, лишился своего прикрытия и на время затаился. Кто этот человек, Талли знала почти наверняка. Бриджит, больше некому… Она уже не доверяла своей помощнице как прежде, но по совету Джима старалась это скрывать: болтала с ней о всяких пустяках, давала различные поручения, однако эта игра давалась ей нелегко. Казалось, само присутствие Бриджит угнетает ее физически, а поскольку на съемках помощница постоянно была рядом с ней, Талли испытывала серьезный стресс, который отпускал ее, только когда она возвращалась домой. Теперь она даже не знала, кто причинил ей бо́льшие страдания: Хант своей изменой или Бриджит своей ложью. Она много думала над этим, но никак не могла найти однозначный ответ. Иными словами, теперь для Талли все было непросто, и это продолжалось уже почти два месяца — именно столько времени прошло с тех пор, как она попросила Ханта покинуть ее дом.
Однажды в выходные Талли отправилась в супермаркет за продуктами и там, на стойке у кассы, увидела таблоид, а в нем — размещенную на первой полосе фотографию Ханта и Анджелы, большой живот которой было уже не скрыть никакими ухищрениями. На снимке Хант улыбался счастливой улыбкой и обнимал Анджелу за плечи. При виде этого фото Талли испытала столь сильное потрясение, что бросила тележку с продуктами в проходе и выбежала из магазина. В последнее время, впрочем, она ела очень мало, питаясь в основном салатами и тем, что удавалось купить в магазине готовых продуктов по дороге домой.
Вскоре ей попался еще один снимок Ханта и Анджелы. Он был сделан на церемонии вручения наград американской кинокритики, и Талли порадовалась, что не пошла туда, хотя ее и приглашали. Всем, кто спрашивал, почему она отсутствовала на церемонии (а в числе этих людей была и Макс), Талли отвечала, что у нее летят все графики и она должна спешить, чтобы не выйти из бюджета, но на самом деле она просто боялась встречи с Хантом. То, что Макс
