Признаться, без особой охоты я последовал совету Надежды Ивановны (я почему-то был уверен, что заведующая библиотекой, услышав мою просьбу, сразу же выдаст на гора кучу нужной литературы…). Сел за стол. Придвинул к себе подшивку районной газеты «Заря». Стал перелистывать страницы, прочитывать заголовки материалов, рассказывающих о напряженной трудовой жизни жителей сел и деревень района. Значительная часть публикаций была посвящена начавшейся на колхозных полях уборке зерновых культур. Судя по приведенным в одной из таблиц цифрам, наш колхоз, по темпам уборки, значился в числе передовых.
Надежда Ивановна тоже присела за один из столов. Она начала что-то просматривать, перебирать в стоявших на столе продолговатых, деревянных ящичках, выписывать на лист бумаги какие-то данные.
Потом женщина встала и направилась к книжным полкам, ровными рядами занимавшими половину помещения.
Вскоре Надежда Ивановна положила на мой стол внушительную стопку из книг.
Около трех часов, захватив в том числе обеденный перерыв (Надежда Ивановна любезно разрешила мне остаться на это время в библиотеке и, естественно, осталась сама, пояснив, что нередко так делает, уделяя тем самым больше времени для любимой своей работы и чтения книг, которые она также страстно, как и работу, любила; более того – предложила мне выпить с ней чаю с творожными ватрушками собственной выпечки, от чего я, по причине чрезвычайной занятости, вежливо отказался…), я усердно, не разгибая спины, не замечая хода этого самого времени и заинтересованного взгляда заведующей, который она иногда обращала в мою сторону – то сидя за рабочим своим столом, с чашкой чая в руках, то стоя около заставленных книгами полок, – копался в нетленных трудах писателей-классиков, филологов, исследователей старины и даже (к своему изумлению!) «очевидцев», и (это было совсем уж невероятным!) непосредственных «участников» всевозможных историй, где так, или иначе фигурировали эти таинственные, загадочные существа. И, вот, какая увлекательная получилась картина. Самое интересное, по моему мнению, я скрупулезно записал в прихваченную с собой ученическую, в двенадцать листов, тетрадь.
Внешне русалки очень похожи на людей, и это многих вводит в заблуждение. Чаще всего они имеют русые волосы (отчего и называются русалками), иногда зеленые – обязательно длинные и распущенные. Могут представляться в облике маленьких девочек и взрослых женщин – красивых и безобразных, нередко с большой грудью: «Цыцки большие-большие, аж страшно»…
В лесу русалки обитают на высоких деревьях. Особенно любят они крепкие, с густыми кронами, дубы. Сидят, нагие, на ветках «и днем, и ночью» и раскачиваются. Попадется, на свою беду, какой человек – нападут на него и защекочут до смерти…
Необычную активность русалки проявляют в ночную пору, когда луна светит особенно ярко. Качаются на ветках, аукаются между собой, громко хохочут и свистят. Водят веселые хороводы с песнями, играми и плясками, вытаптывая вокруг деревьев траву. После на этом месте трава растет гуще и зеленее…
В одном из поверий говорится о склонности русалок к своеобразным шуткам: «В ночь на Ивана Купала повели парни на ночлег лошадей, разложили огонь, начали греться; вспомнили, что в эту ночь ходят русалки и вырезали себе по хорошей дубине. Только что уселись вокруг огня, как невдалеке от себя увидели приближающуюся нагую женщину: это была русалка. Подойдя к огню, она остановилась, посмотрела на парней и ушла к реке; окунулась в реке, пришла опять к парням, стала на костер, затушила огонь и ушла. Когда также явилась в третий раз, парни встретили ее дубинами, и русалка ушла»…
В другом поверье написано, что «девиц и молодых женщин русалки не любят (вероятно, воспринимая их в качестве своих соперниц в любовных делах) и, когда увидят какую в лесу, нападают на нее, срывают одежду и ветвями прогоняют из леса». Напротив, с молодыми парнями эти шаловливые подружки бесстыдно заигрывают, щекочут, пытаются перевернуть лодки рыбаков и разными другими способами заманить на глубину…
Освободиться от приставаний русалки (одной или нескольких) можно было таким заговором: «Водяница, лесовица, шальная девица! Отвяжись, откатись, в моем дворе не кажись; тебе тут не век жить, а неделю быть. Ступай в реку глубокую, на осину высокую. Осина трясись, водяница уймись. Я закон принимал, златой крест цаловал; мне с тобой не водиться, не кумиться. Ступай в бор, в чащу, к лесному хозяину, он тебя ждал, на мху постелюшку слал, муравой устилал, в изголовьице колоду клал; с ним тебе спать, а меня крещённого тебе не видать». Если заклинание не помогало, то следовало уколоть русалку иголкой или булавкой, которые опасливые поселяне всегда носили при себе: «Тогда весь скоп русалок с воплем кидается в воду, где еще долго раздаются голоса их»…
