Я села на пол под елкой, держа на коленях три маленьких подарка. В одном была коробочка носков с абстрактными рисунками, по паре на каждый день недели – ему наверняка понравится. А еще я забронировала нам выходные у моря в Корнуолльской мини-гостинице. Это, конечно, было расточительством по сравнению с тем, о чем мы договаривались, но мой подарок был для нас обоих. И вообще, другие пары постоянно ездили на море. Можно будет даже взять с собой Нат, хотя ее придется спрятать, пока мы в дороге, завернуть в полотенца или укрыть под брезентом.
Арт принес две кружки с глинтвейном, от которых завитушками клубился пар. Мне он протянул более цветастую. Она была совсем новая, разрисованная фигурками; их головки обрамляли спиральки каштановых волос, и все они держались за руки, кружась по ободку в бесконечном рождественском хороводе. А в середине кружки каждая фигурка занималась чем-то своим. Одна, насколько я разобрала, стояла по щиколотки в траве и, задрав голову, смотрела на солнце, а другая была одета в черно-белый костюмчик – видимо, имитируя строгий деловой наряд.
– Я нарушил наше правило о днях рождения.
И тут он закашлялся, поперхнувшись глинтвейном. С кружки на меня своими черными глазками предосудительно смотрели маленькие Норы.
– Спасибо. Она… Странная.
– Пусть это будет мой тебе подарок ко дню рождения. Можешь взять ее на новую работу.
Я беззвучно изобразила «До дна!» и подняла кружку, улыбаясь до ушей.
Потом он мне вручил шелковый мешочек на золотой веревочке. Я потрясла его у самого уха. Он опустил глаза в пол, покраснев до корней волос.
– Извини, что без обертки…
Он отошел, а я тем временем открыла мешочек и высыпала содержимое в ладонь. Это был маленький камушек, частично отшлифованный и посаженный на булавку. Уставившись на камень, я пыталась подобрать слова, но Арт меня опередил:
– Это аммонит.
Конечно, это был не аммонит. А что-то совершенно другое, тоже окаменелость, только не аммонит. У меня перехватило горло, когда я открыла мешочек, но, когда я поняла, что он ошибся, меня немного отпустило.
Арт, видимо, почувствовал мою растерянность.
– Это просто безделушка, не волнуйся, если не нравится. В «Гроув» мне сказали, ты такое любишь.
– Очень люблю, – ответила я, крепко сжимая в кулаке булавку.
Арт посмотрел на меня с довольным видом.
– Но самое главное, – продолжил он, запустив руку в карман, – вот. Это тебе. Остальное – это просто пустяки.
Он достал вельветовую коробочку. Как и мешочек, она была без обертки. Он протянул мне ее на ладони, глядя на меня из-под густых бровей щенячьим взглядом. Я взяла ее, она оказалась почти невесомой. Я бы не удивилась, если бы она так и повисла в воздухе, стоило ее только подбросить.
Крышка со скрипом открылась, и внутри оказалось кольцо, сплавленное из двух петель – серебряной и золотой, переплетенных наподобие каната. Я сперва не поняла.
– Это «кольцо вечности». Обычно люди сначала женятся, я знаю, но мы-то с тобой не нормальная, среднестатистическая пара? А сверхнормальная. Вместе навеки, правда же? Мы будем вместе дольше всех наших знакомых. А что это, если не вечность?
Глаза его сияли. То ли от слез, то ли от ужасной усталости. Он утер глаза рукавом бордового свитера.
– Можешь сразу надевать, какой смысл ждать.
Арт вытащил кольцо из коробочки и сунул в него мой безымянный палец. Сердце выпрыгивало из груди, но стоило закрыть глаза, и я даже не ощутила разницы, будто на пальце ничего и не было. А что же я почувствовала? Не знаю. В тот день я была счастлива и, спрятав голову в песок, ела песок, запивая дождевой водой, скопившейся в этом же самом песке. Отчего это кольцо, символ любви, превратилось в оковы?
Я поцеловала его. Ведь поцелуем всегда можно ответить без слов. Он – словно ключик к следующей сцене. Обнаружив носки, Арт улыбнулся одними губами с таким видом, будто я его раскусила, и тут же натянул одну пару. На выходные в Корнуолле он ответил мне моим же молчаливым поцелуем.
Под ногами у меня лежал еще один подарок, завернутый в бумагу и обвязанный золотой ленточкой. Арт глухо хлопнул в ладоши, одетые в очередную пару флуоресцентных носков.
– О-о-о, еще один подарок для меня, как интересно.
Он жеманно выпятил губы, уткнувшись заостренным подбородком в плечо. Я отрицательно покачала головой и сознательно выставила подбородок.
– На самом деле, нет. Это для Нат.
Тут лицо у Арта вытянулось. Он посмотрел на коробочку, потом опять на меня.
– В каком это смысле?
– В таком, что я купила для нее подарок. На Рождество.
Арт уставился на меня, и челюсть у него съехала набок. Что-то резко изменилось, словно надломилось, как если бы я солгала или мою ложь раскрыли, и теперь нам оставалось только жить с этим стыдом. Мы танцевали вокруг зияющей бездны, отворачивая наши лица, – а иначе рисковали обратиться в камень.
– Что ты делаешь, Нора?
Я не могла смотреть ему в глаза.
– А что? Разве это не то же самое, что покупать ей корм? Или менять лоток?
Арт затряс головой.
– Это
