– Я не пацан, и нечего указывать другим, что делать.
Ларри шагнул к Джареду.
– Я не указываю тебе, что делать, но ты явно под градусом. Маккензи, судя по всему, нелегко пришлось, и она может делать, что хочет, а тебе пора завязывать.
– Сейчас. – Джаред замахнулся, метя в голову Ларри. Он был похож на пятилетнего ребенка, с завязанными глазами пытающегося схватить пиньяту. Хотя удар получился несильным, элемент неожиданности возобладал, и Ларри грохнулся на пол. Начало было положено; к тому же Маккензи давно этого хотелось; да и настроение у нее было хуже некуда; и наконец – самое главное – она чувствовала себя безрассудно отважной; так или иначе, Маккензи, недолго думая, замахнулась сама.
Джаред упал.
Сунна и Лорен переглянулись. Потом Лорен посмотрела на жениха, распростертого на полу, развернулась и, не говоря ни слова, вышла из зала.
Джаред принял наконец вертикальное положение и пошел за ней, не посмотрев ни на Маккензи, ни на Ларри. Ларри тоже встал и ссутулился.
– Прости, Маккензи…
– Все в порядке, Ларри. Очень мило с твоей стороны. Он… он просто невозможный.
– Тебе понравилось? – спросила Сунна.
– Нет, – ответила Маккензи.
Сунна мгновение помолчала.
– Ну, а мне понравилось.
– И мне, – сказал Ларри. – Говори, что хочешь, но я доволен, что ты ему двинула. Я и сам хотел.
– Да нет, я не раскаиваюсь, – сказала Маккензи, рассматривая тыльную сторону своей ладони. – Мне не понравился сам процесс. Оказывается, морда тверже, чем кажется.
Ларри снова кивал в своей обычной манере. Кивал как заведенный.
– Кажется, сейчас начнут, – сказал он. Несколько мальчишек уже суетились на сцене. Толпа проявляла к ним мало интереса.
– Привет всем, – сказал один, выдвинувшись вперед. Он, казалось, окаменел от ужаса и держал гитару так, будто это был аллигатор. – Спасибо, что пришли. Итак, мы начинаем.
Ларри покачал головой.
– Итак, мы начинаем, – передразнил он, но тут же улыбнулся. – Разве в мое время так говорили? Или меня подводит память?
Маккензи не была уверена, что он обращается к ней, поэтому притворилась, что не расслышала.
Группа заиграла первую песню, и Ларри достал блокнот. Маккензи закрыла глаза. Играли препаршиво, но достаточно громко, а она в первый раз слушала концерт вживую, и никто не знал, где она, и, если бы она пропала, полиции было бы совершенно не за что зацепиться, и впервые в жизни ей было наплевать на это. Она была свободной, печальной, взволнованной, невесомой и такой невыносимо, невыносимо тяжелой.
– Мод, вы сейчас прольете свой кофе. И мой заодно. – Сунна еле сдержалась, чтобы не перегнуться через стол и не прижать Мод к стулу. – Это была неудачная затея.
Мод вся тряслась. Она принарядилась, надела ожерелье и накрасилась. Вероятно, она пыталась сделать прическу, но волосы по-прежнему топорщились на голове, как шерсть ощетинившегося зверька. Из-за помады губы казались еще более сухими. Тушь осыпалась с ресниц и тяжело осела в морщинах и складках под глазами. И вообще она выглядела отчаявшейся и жалкой. Сунне стало грустно.
– Вовсе нет, – сказала Маккензи. – Вы так переживаете из-за встречи с Ричардом, потому что считаете, что вам незачем видеться и что так ему и надо. Ну, а вы-то сами? Точка в отношениях – это единорог. Мы с Сунной никогда ее не поставим, но у вас есть возможность. Вам расхотелось? Ну и глупо. Согласитесь, Мод.
Сунна кивнула.
– Браво, Мак. Отлично сказано.
Мод что-то проворчала. Маккензи не расслышала, но ей было все равно.
Сунна наклонилась над столом.
– Давайте отвлечемся, Мод. У вас еще есть по меньшей мере пять минут, и если будете вот так сидеть и трястись, то к его приходу растрясете последние мозги. Расскажите лучше, что вы делали вчера вечером. В одиннадцать… вы что, кадриль отплясывали?
Мод откинулась на спинку стула.
– Сунна! Ну сколько раз тебе повторять? Ничего я не делала. Я ложусь спать задолго до одиннадцати. Иногда мне не спится, и я выхожу покурить. Правда, сейчас это немного страшно, потому что в прошлый раз, когда я вышла, на меня напали и ограбили. Вот и все. Все. Ты видела чердак – там наверху никого нет. Тебе нужно либо переехать, либо привыкнуть к нескольким безвредным звукам. Я и вправду считаю, что они безвредны. Если не лезть на рожон. – Однако сегодня казалось, что Мод не так уж в этом уверена.
– Я тоже слышала, – хмурясь, сказала Маккензи. – Действительно, похоже на кадриль. Мне даже послышалась музыка. И еще…
– И еще? – выжидательно спросила Мод.
– Это кто-то из вас… оставил на моем кухонном столе… цветы?
Мод покачала головой.
– Уж точно не я. Может быть, твой парень?
Маккензи побледнела.
– У меня нет парня.
– Не ври, Маккензи. Я видела его у тебя на работе. Видела вас вместе. Как он с тобой заигрывает. Как он на тебя смотрит. И ты на него. Я все видела…
– Мод. – Сунна покачала головой. – Я же вас просила…
