– Да, нам нужны мечты. Но такие, в которые можно поверить. Девочка на качелях в облаках и девочка на доске среди звезд на голубой небесной волне – это мечта невероятная. Невозможно в нее поверить. Мы подсознательно отвергаем такую мечту. И следовательно, отвергаем продукцию. – Леонардо снова садится. – И потом, чего вы от меня хотите… Это японцы. Придумайте им мечту, в которую они захотят поверить. – Леонардо становится серьезным. – Месяц. У вас есть на это месяц. Если не получится, мы в ауте.
Марчелло встает с дивана.
– Тогда я не хочу терять время. Я сейчас же возвращаюсь к своей команде.
Алессандро тоже встает и идет следом.
Леонардо провожает их до двери.
– Ну, хорошей вам работы, ребята. Мечтайте хорошенько… и побольше!
Марчелло останавливается в дверях.
– Как говорил Пасколи, «мечта – это бесконечная тень истины».
Леонардо смотрит на него с удовольствием. Алессандро перелистывает в уме страницы книг, пытаясь найти что-нибудь столь же значительное, подходящее к моменту. Быстрее, Алекс. Быстрее, черт побери. Пасколи, Пасколи, что там говорил Пасколи? «Кто молится, тот святой, но более святой тот, кто делает». При чем здесь это? «Новое не придумывают; его открывают». М-м-м… немного лучше. Но что это я? Того же автора цитирую? Надо бы найти другое имя… ну не знаю, Оскар Уайльд обычно эффектен. Но сейчас мне на ум лезет только это: «Иногда лучше молчать и казаться идиотом, чем открыть рот и доказать это». Я ничего не говорю, Леонардо пристально на меня смотрит. Вот. Нашел. Выбор странный, но смелый. Во всяком случае, надеюсь на это.
– «А знаешь, большие мечты никогда не умирают, как облака возвращаются рано или поздно, скажи мне, что принесешь мне хотя бы одну мечту в своих глазах».
Леонардо улыбается:
– А это кто сказал? что-то не припомню.
– Это Лаура Паузини.
Леонардо хлопает его по плечу:
– Молодец. Национальная мечта. Может быть, им такого хочется… – И он закрывает за ними дверь, оставив их вдвоем.
Марчелло смотрит на него:
– Знаешь, как-то странно… я уже свыкся с мыслью. Хотя я и проиграл, но в каком-то смысле мне казалось, что мы стали с тобой еще ближе… не знаю. Вот сейчас я понял фразу Фицджеральда: «Победитель принадлежит трофеям».
Марчелло улыбается:
– У нас столько общего, Алекс, я тебе уже говорил. А теперь нам снова нужно вместе мечтать…
– Нет, не вместе. А против. И я… я буду твоим кошмаром. И не мучайся: это сказал Рембо.
Алессандро медленно едет по району Монти: узкие улицы, высокие здания, построенные в самые разные эпохи, на стенах – облупившаяся штукатурка. «Мерседес» проезжает Колизей, дальше – термы и рынки. Древняя Субура. На приборной панели – Никины ноги. Алессандро косится на нее. Ники фыркает.
– Слушай, не доставай меня, и без того хреново. Я убита, я в шоке. Этим японцам не понравились мои идеи! Меня не поняли, не оценили! Еще экзамен по итальянскому не сдала, а уже провалила восточные языки! Полный абсурд!
– А мне кажется полным абсурдом то, что после всех этих заморочек я еду тут с тобой…
Они въехали на виа Национале, проезжают виа Кавур и Римский форум; Ники опускает ноги.
– Слушай! Здесь есть одно классное местечко! Может, там нас осенит и мы продолжим работу. Давай, паркуйся, вон есть место!
– Мне сюда не встать.
– Да встанешь, встанешь, давай.
Ники быстро выскакивает и чуть отодвигает скутер, стоящий рядом.
– Давай, заезжай.
Алессандро с трудом делает маневр. В последний момент сзади раздается удар. Он выходит и смотрит на бампер.
– Ладно, когда будешь ремонтировать, тебе и это поправят. Пойдем! – Она тянет его за собой по античным ступенькам, ведущим к маленькой церквушке.
– Но куда мы идем?
– Ты никогда не слышал о СОЦ.? О социальных центрах? Здесь есть один. О них столько говорят, не слышал?
Они проходят через церковь и оказываются в большом дворе. Молодые ребята всех цветов и в самой разнообразной одежде: шапочки набекрень, куртки цвета хаки, длинные вытянутые свитера с болтающимися рукавами или майки без рукавов, надетые поверх футболок с длинными рукавами, и еще пирсинг, цепочки и какие-то странные булавки. Издалека доносится запах жареного мяса, в больших сковородах готовятся сосиски, на решетке – поджаренный хлеб. На импровизированных табличках написаны цены, все очень дешево. Кружка пива, бокал вина, домашняя граппа.
– Что ты хочешь?
– Колу.
– Ну, включи фантазию, здесь столько всего!
Легкий ветерок доносит издалека запахи трав и взрывы смеха. Алессандро принюхивается.
– Да уж, я чувствую.
– Ну, я возьму, пожалуй, кусочек этого фруктового торта и граппу.
– А я – водки.
– Идем, они уже играют. Ты знаешь, что сюда часто приезжает Виничио Капоселла?
Рядом с импровизированным баром на стареньких инструментах играют бас-гитарист, гитарист и ударник. Молодой певец хриплым голосом поет что-то в микрофон, изо всех сил стараясь не фальшивить. Перед ними танцуют две девушки, им очень весело. Ники отбивает ногой такт, откусывая торт и запивая его граппой.
