– Видишь, отсюда можно управлять кораблями, их маршрут зависит от тебя. Ты освещаешь им путь, ты их маяк. – Ники прислоняется к нему. Обнаженная, мягкая, влажная…
Алессандро вдыхает ее запах:
– Как ты для меня…
И Ники оборачивается к нему и, смеясь, целует, как маленькая капризная девочка, которая знает, как заслужить поцелуй. Он берет ее лицо в руки и долго смотрит на нее.
– О чем ты думаешь?
– Ни о чем; о том, что я оказался в открытом море. А ты – мой маяк. Свети всегда.
А потом – душ и аперитив в халатах. А затем – прогулка по террасе и разговоры ни о чем. Еще пара поцелуев. Шутка. И крик. Небольшая шутливая погоня. И сосед снова выходит на террасу проверить обстановку. Но их уже не видно. Ники вдруг понимает, что голодна.
Алессандро улыбается:
– Я тоже. У меня есть одна идея. Пойдем-ка.
– Куд а?
– Не на маяк Синего острова, но в очень уютное местечко.
И вот они уже в машине и вскоре стоят перед рестораном. «Orient Express. San Lorenzo».
– Я здесь никогда не была! – Ники оглядывается по сторонам. – Но это же настоящий поезд! И в вагонах едят! Супер! Но как ты нашел это место?
– Это Сюзанна, жена Пьетро, ей нравится находить всякие такие места, она всегда в курсе новинок.
– Класс. Мне она нравится. Пьетро тоже показался мне симпатичным тогда на обеде.
Алессандро паркуется и выходит.
– Ты его еще не знаешь, этого Пьетро.
– Как же – не знаю? Ты что, забыл? Он нас всех обедом угостил!
Алессандро берет ее руки и легонько стучит пальцем ей по лбу:
– Тук-тук, здесь никого нет?
Ники фыркает.
– Как раз наоборот, здесь полно народу. Вечеринки и праздники, радостные и веселые мысли. А вы кого искали?
Алессандро улыбается:
– Ту, которая никогда не скажет Сюзанне, жене Пьетро, что уже с ним знакома…
– А-а… Теперь поняла. Извини, та вышла на минутку…
– Прекрасно. Теперь заходим, итак, будь начеку…
– А что, тут твои друзья?
– Конечно, а иначе зачем бы я тебе все это говорил? Везет же вам, у вас вечно праздник, а? – Он снова указывает на голову Ники.
– Кроме тех минут, когда ты нас заставляешь работать на японцев! Пошли?
Роберто сидит в гостиной. Он поставил музыку и теперь наливает белое вино в два бокала. Холодное, ароматное. Ему хочется побыть немного вдвоем с женой, целовать ее, быть романтичным, а потом – как знать? – запутаться в простынях… как давно этого уже не было. Но чтобы раскрутить любовную историю, нужно потрудиться в плане романтизма. Роберто прикрывает глаза. Ему тоже не очень нравится рассчитывать все так заранее. А уж если бы Симона узнала о его мыслях, быть бы беде. Для нее любовь – это просто любовь, и все. Любовь естественная, которая может случиться вдруг, желание, которое вспыхнет и погаснет… Роберто поправляет подушки под головой, закрывает глаза. Ему хорошо. Редкие моменты счастья. Но правильно сказал, кажется, один японец: счастье должно быть не конечным пунктом, а стилем жизни. Молодцы эти японцы, все правильно понимают. Я бы еще добавил: счастье – это умение осознавать, что нельзя нашу жизнь, тот факт, что мы живы, принимать как должное. Только так можно быть счастливым, без самонадеянности. Но что у меня за мысли? Жизнь проще, гораздо проще: это леденец, не слишком сладкий, который растворяется у нас во рту, и не надо его жевать, можно просто лизать языком. Что я скоро буду делать с женой…
Неожиданно музыка останавливается. Роберто открывает глаза. Это Симона. Ее палец повис над кнопкой стереосистемы, это она ее выключила. Но есть кое-что и похуже: она улыбается. На лице ее одна из тех улыбок, что предвещают целый спектакль: какую-нибудь невероятную историю, драму, расставание. Ошибку. Прости, но у меня есть другой человек. Прости, но я ухожу. Прости, но я сделала глупость. Прости, но я жду ребенка… Прости, но я жду ребенка, но не от тебя. Прости, но я просто не знаю, как сказать. В общем, что-нибудь такое. И что бы Симона ему ни сказала, она обязательно начнет с этого «прости, но».
Роберто больше не может ждать. Он приподнимается и садится, упершись в спинку дивана.
– В чем дело, Симона, почему ты выключила?
– Прости меня…
«Прости меня». Черт побери, думает Роберто. Это тебе не «прости, но». Черт! Этого я не ожидал! «Прости, но» не имеет ничего общего с «прости меня». Такого еще не было! Что же ты натворила, любовь моя? Боюсь даже представить. Так. Ус покоиться. Надо успокоиться. Я читал: руки не должны быть скрещены; надо показывать открытость. Готовность выслушать. Спокойствие. Даже, может быть, немного притвориться. Лишь бы узнать правду.
– Скажи мне, любовь моя, ничего не бойся, представь, что ты уже получила прощение!
Роберто вынужденно улыбается. Симона распускает волосы и медленно садится в кресло напротив.
– Нет, я сказала – прости меня, потому что выключила музыку: ты ведь лежал и слушал ее, а я выключила без всякого предупреждения…
– Да ничего страшного. Скажи, в чем дело.
– Ничего. – Симона соединяет руки и кладет их между колен. Это похоже на молитву.
