Они смотрят друг другу в глаза и не знают, что еще можно сказать. В такие минуты важно быть вместе, и хочется так много сказать, но сказать-то ничего и невозможно. И тогда ты хлопаешь друга по плечу, крепко его обнимаешь и произносишь фразу, которая кажется тебе глупой, но ты не можешь найти никакую другую. Она кажется тебе самой правильной, самой искренней. Но на самом деле это не так. А может, и так. Как знать… а у тебя в горле комок стоит. И ты знаешь, что стоит тебе произнести еще что-нибудь, и ты расплачешься. У тебя блестят глаза. И ты замечаешь, что вокруг есть люди сильнее тебя. Они не плачут. Они выглядят спокойными, как будто ничего особенного не происходит.
Им удается перенести свою боль. А может, думаешь ты, им просто все безразлично? Но что они за люди? Вон, например, те, в глубине гостиной, может быть, это двоюродные братья… Они сидят и все время разговаривают и смеются, и даже довольно громко. Похоже, чья-то смерть для них – лишь повод встретиться. А может, они так скрывают истинные чувства.
Алессандро, Пьетро и Энрико всю ночь проводят рядом с Флавио, и каждый из них так или иначе отказался от каких-то своих дел.
Все трое счастливы от этого, и ни один не сожалеет о том, чем пожертвовал.
Ночь слов. Ночь воспоминаний. Ночь признаний. Старые истории, прожитые события, на какое-то время позабытые.
– А знаете что, ребята… – Флавио выпивает немного виски и смотрит на них. Никто не отвечает. Нет нужды. Флавио продолжает: – На ум приходят вещи, которые я ему так и не сказал. Или те случаи, когда я его разочаровал. То, что хотел сказать ему тогда, и то, что мог бы сказать сейчас. Пробежать под окнами его дома. Позвонить в домофон, чтобы он высунулся в окно. «Папа, я забыл тебе кое-что сказать… помнишь, когда мы с тобой были…»
Флавио снова смотрит на друзей:
– Вот отчего так плохо становится. Это выглядит глупо, но мне бы так хотелось сказать ему все это.
Несколько дней спустя. Похороны. Цветы. Молчание. Давно пропавшие родные и друзья, и вот они приехали. Это как воспоминания. Все здороваются друг с другом, жмут руки. Собоезнование. Все с сочувствием подходят к Флавио. У кого-то в руках цветы. Кто-то явился из далекого прошлого и снова надолго пропадет, но они не могли не приехать в этот день.
Последние прощания. Последние воспоминания. Похороны. Молчание.
На следующей неделе Алессандро решает сделать себе подарок. В воскресенье утром он набирает номер.
– Кто так рано тебе звонил?
– Алекс.
Мать Алессандро, Сильвия, подходит к Луиджи, своему мужу. Он взволнован.
– В воскресенье в такую рань? И что он хотел?
– Не знаю, он просто сказал: папа, давай сходим куда-нибудь вместе.
– О боже, наверное, что-то случилось…
– Да нет, родная, он просто наверняка хочет мне что-то рассказать…
– Именно это-то меня и волнует.
– Ну не знаю… Он сказал: есть что-нибудь такое, что бы ты хотел сделать со мной вместе и никогда мне об этом не говорил?
Сильвия взволнованно смотрит на мужа.
– И я, по-твоему, не должна переживать?
Луиджи, надев пиджак, улыбается:
– Нет. Не стоит переживать. Я вернусь и все тебе расскажу.
В домофон звонят. Это Алессандро.
– Иду!
Сильвия поправляет на нем пиджак.
– Как бы мне хотелось с вами пойти…
– Как-нибудь в следующий раз. – Он целует жену и выходит.
Некоторое время спустя он сидит в машине с Алессандро.
– Ну, папа, ты подумал, чем бы хотел заняться?
Отец кивает:
– Да. Это по пути к Браччано.
И вот «мерседес» останавливается под палящими лучами солнца.
– Итак, не жмите сильно на газ. Когда входите в поворот, не тормозите резко, машина теряет управление. Я прошу… На повороте держите газ.
Алессандро смотрит на отца. Он рядом, в красной кепке. Смешной такой. Он улыбается счастливой мальчишеской улыбкой.
– Ты готов, папа?
– Да. Кт о хуже войдет в десять поворотов, тот платит, согласен?
Алессандро улыбается:
– Хорошо.
И они трогаются. Такие два Шумахера на этих необычных автогонках. Алессандро позволяет себя обогнать, но не отрывается от него. Он то и дело ускоряется, весело посматривая на этого семидесятилетнего мужчину, въезжающего в повороты, помогая себе головой – она склоняется то вправо, то влево.
Немного позже.
– А… Я здорово развлекся! Сколько ты заплатил, Алекс?
– Да какая разница, папа? Я заплатил, сколько должен был. Я же проиграл.
Они садятся в машину. Алессандро медленно едет к дому. Отец то и дело посматривает на него. И наконец решает вступить в надлежащую роль.
– Все в порядке, Алекс?
– Да, папа, все хорошо.
– Точно?
– Точно.
Отец успокаивается:
– Хорошо. Я рад…
Алессандро смотрит на отца. И снова на дорогу. И опять на него.
– Знаешь, папа, я так рад, что мы провели этот день с тобой… Честно говоря, я думал, ты захочешь что-то другое…
Отец улыбается:
– Наверное, это потому, что сын всегда ждет от отца чего-то большего…
Они какое-то время молчат. И Луиджи продолжает:
