Он здоровается даже с телефонисткой Донателлой, которая, рассеянно кивнув ему, продолжает какую-то игру на компьютере. Он идет медленной, уверенной походкой. Да. Как выставишь товар, так его и продашь. Он не помнит, где слышал такое, но теперь стало спокойнее. К тому же на ум пришли еще две фразы. Первый закон Скотта: неважно, что что-то идет неправильно. Возможно, это хорошо выглядит. И Алессандро делает все, чтобы хорошо выглядеть. Есть еще и закон Гумперсона: шанс того, что что-то произойдет, обратно пропорционален желательности. Нет. Первый закон лучше. Если идти слишком быстро, все подумают, что ситуация выскользнула у тебя из рук. Нет, все наоборот. Ты все еще первый, лучший, ты владеешь ситуацией. Алессандро решает сделать себе кофе. Подходит к кофемашине, нажимает зеленую кнопку. Машина заработала, из нее в стаканчик ровно льется горячий черный кофе. Полная противоположность его ситуации. Алессандро берет стаканчик и отходит. И видит Марчелло. Своего противника. Тот стоит прямо перед ним. И улыбается.
– Эй, неплохая идейка – выпить кофе. Я тоже собирался… – Он тоже делает себе кофе. – Странно, иногда людям одновременно приходит в голову одна и та же идея.
– Да. Но секрет в том, что это не случайно. Нужно заставить всех хотеть одного и того же, а решаем мы. В этом-то и состоит наша работа…
Марчелло улыбается и берет свой кофе.
– А знаешь, вчера я представил свою первую идею.
– А, да?
Марчелло смотрит на него, пытаясь понять, действительно ли он не знает.
– Я думал, Леонардо тебе сказал.
– Нет, впервые об этом слышу.
Марчелло мешает сахар в своем стаканчике.
– Знаешь, я очень доволен работой. Думаю, это нечто новое. Не революционное, но новое. Новое и простое.
Алессандро улыбается. И думает: да, но Леонардо хочет, чтобы это было «новым и неожиданным».
– Чему ты улыбаешься?
– Да просто увидел, что ты положил два пакетика сахара. Я пью горький кофе.
Марчелло снова смотрит на него, пытаясь понять, что у него на уме.
– Да, но кофе-то при этом остается кофе.
Алессандро снова улыбается:
– Только разница может быть большой или маленькой.
– Разница в том, что кофе горький или нет.
– Нет, все проще. Кофе может быть хорошим или слишком сладким.
Алессандро допивает и бросает стаканчик в корзину. Марчелло тоже делает последний глоток. И смакует сахарные остатки, жуя их. Алессандро коробит от этих звуков. Марчелло с любопытством смотрит на него:
– А сколько тебе, Алекс, лет?
– Через несколько месяцев будет тридцать семь.
Марчелло бросает стаканчик в корзину.
– А мне только что исполнилось двадцать четыре. И все же я считаю, у нас есть больше общего, чем ты думаешь…
Некоторое время они молчат. Марчелло протягивает ему руку:
– Ладно, хорошей партии. Пойдем работать, и пусть победит лучший.
Алессандро пожимает ему руку. «А знаешь, – хотелось ему сказать, – по поводу твоих лет и сладкой жизни, – вчера я провел фантастический вечер с семнадцатилетней…» Но не очень-то он уверен, что это очко в его пользу. Он улыбается, поворачивается и идет в свой кабинет. Но, сделав несколько шагов, засовывает руку в правый карман брюк. Но ищет он не ключи, а немного удачи. Как она ему нужна сейчас… в жизни не так-то и просто найти пакетики с сахаром. Чтобы сделать жизнь слаще. Мимо идет директор.
– А, Алекс! Добрый день. Как дела?
Алессандро вынимает руку из кармана и делает ему знак, соединив указательный и большой пальцы.
– Все о’кей.
– Хорошо. Я вижу, ты в форме. Таким ты мне нравишься. В четыре у меня.
– Да. В четыре.
Алессандро в волнении смотрит на часы над своим кабинетом. Начало одиннадцатого. У него чуть меньше шести часов, чтобы найти идею. Хорошую идею. Потрясающую, блестящую, победную идею. И, что важнее, свежую и неожиданную. И, что самое главное, способную оставить его в Риме. Алессандро входит в кабинет. Андреа Солдини и все остальные сидят вокруг стола.
– Всем доброго дня. Как у нас дела?
– Неплохо, шеф.
Андреа подходит к нему с листами бумаги. Некоторые из них показывает. Это старые рекламы леденцов с самыми разными персонажами. Ковбои и индейцы, разноцветные девочки, спортсмены, даже Солнечная система.
– Ну, в общем, шеф, это самые интересные рекламы леденцов, когда-либо сделанные в мире. Вот эта, например, сильная: она хорошо пошла на корейском рынке.
– На корейском?
– Да, продажи хорошо шли.
– А что за леденцы это были?
– Какие-то фруктовые.
– Да, но вы что, не прочитали? Не проверили продукцию? «Ла Луна», кроме фруктового, имеет всякий разный вкус: ментоловый, коричный, кофейный, лакричный, шоколадный…
Дарио насмешливо смотрит на Андреа Солдини. Как будто говоря: я ведь предлагал, но это отвергли. Андреа замечает взгляд, но старается сгладить ситуацию:
– Можно было бы подвесить на облако…
– Да, луна, подвешенная на облако…
Джорджия улыбается:
– А неплохо! Типа: «Только попробуй»… и дальше название вкуса. Много-много полумесяцев, подвешенных к облакам.
– Да, если бы только у них был какой-то новый вкус, например баклажана, грибов, капусты…
Алессандро садится за стол.
