Губа разбита. Скула опухла и отдаёт конкретной синевой.
— Лучше ничем не замазывать. Всё равно ж видно.
— Ты можешь закрыть рот? — недовольно спрашиваю.
— Могу вообще уйти, — цедит мелочь обиженно.
— Вот и иди.
— Марсель, не надо так, — вступается за неё Илона.
— Надо-надо, — подключается Мила. — Пусть чешет отсюда на все четыре, коза-доносчица!
— Все успокаиваются. Сидят на своих местах и не портят матери день рождения, — строго командует отец тоном, не терпящим возражений.
Тата
У деда Эдуарда инсульт.
Бабушка очень расстраивается, увидев эту новость в соцсетях Красоморска и, конечно же, в ближайшее время вылетает домой, ведь как бы она не злилась на мужа, в такой момент оказаться рядом с одиноким, никому не нужным человеком — необходимость.
Я это тоже прекрасно понимаю. Потому стараюсь не выказывать своего страха относительно того, что на какой-то неопределённый момент времени останусь без неё. Сама. В чужой стране.
Видимо, действительно пришла пора по-настоящему взрослеть.
У страха, как известно, глаза велики.
Постепенно я привыкаю к тому, что живу одна, но, естественно, без трудностей не обходится, поскольку приходится учиться многим вещам: самостоятельно рассчитывать бюджет, делать покупки, вести быт, менять перегоревшие лампочки, выполнять обязанности по дому, заполнять квитанции.
По первой (выполняя просьбу бабушки) ко мне частенько заглядывает хозяйка квартиры, которую соседи почтительно зовут Донна Роза.
Поначалу от её визитов я, честно сказать, не в восторге, однако потом отношение к престарелой гостье меняется. Происходит это в один из вечеров, когда мы садимся за стол пить ароматный чай с гибискусом и ягодами.
— Эти пирожные — моя слабость. Попробуешь?
— Спасибо, воздержусь, — вежливо отказываюсь.
— Многое теряешь, — подмигивает.
— Я как-нибудь переживу, — совершенно спокойно смотрю на источник ненужных быстрых углеводов.
— Не настаиваю, дорогая. Нет, так нет. Знаю, у вас у спортсменов, свой взгляд на питание. Как у тебя дела, милая?
— Всё в порядке. Единственное что, стал подкапывать кран в ванной комнате. Я думала вызвать сантехника.
— Не нужно. Попрошу соседа снизу посмотреть. Сеньор Пауло — толковый мужчина. Руки у него растут из нужного места. Он заменит старый кран на новый.
— Может, всё-таки пригласить мастера? — пытаюсь настоять на своём варианте.
— Я всё решу с Пауло. Поломку устраним. Не беспокойся, — отмахивается.
— Послушайте…
Она натыкается на мой недовольный взгляд.
— Да?
— Скажу откровенно. Мне не хотелось бы видеть этого мужчину здесь.
— А что такое? — женщина удивлённо хмурится.
— Мне не нравится, как он на меня смотрит. И комплименты его тоже нервируют.
Всякий раз, когда я возвращаюсь домой, этот сеньор Пауло маячит на горизонте и непременно предпринимает попытку завести со мной разговор.
Уже и жена как-то высказала ему своё недовольство. Потому что и правда возникает ощущение, что мужчина целенаправленно меня караулит.
— Я поняла тебя, — кивает Донна Роза. — Надо же… А с виду такой, казалось бы, приличный семьянин… Сегодня же заберу у него ключи.
Что?
— У него есть ключи от этой квартиры? — в ужасе переспрашиваю.
— Есть. Он помогал мне с ремонтом.
— Немедленно заберите! — требую возмущённо.
— Не волнуйся. Так и сделаю, когда буду уходить домой.
Замечательно просто! Всё это время у постороннего человека был доступ к нашей съёмной квартире. Уму непостижимо!
Спасибо капающему крану. А то даже и не знала бы об этом.
— Тата, посмотри на меня.
Встречаемся глазами.
— Я обещаю тебе, что заберу у него ключ.
— Уж пожалуйста, будьте любезны, — выдыхаю я нервно.
— Обязательно, — уверяет она. — Алиса звонила?
— Да.
— С Эдуардом совсем беда? — спрашивает сочувственным тоном. — Ему не стало лучше?
— Нет.
Парализована левая половина тела. Нарушена речь. С памятью проблемы.
— Недавно к нему приезжала мама и он её не узнал…
— Мне жаль, — качает головой женщина. — Сколько времени прошло после инсульта?
— Четыре месяца.
— Не понаслышке знаю, что это такое, выхаживать больного. Дай Бог Алисе терпения и сил.
— Ваш муж…
— Нет-нет. Сестра хворала. Я полтора года провела у её постели.
— Ясно.
— Муж, правда давно уже бывший, всё ещё своими короткими ножками по земле ходит. В Мадриде живёт с очередной своей пассией, — рассказывает она, улыбаясь.
— Вы давно не вместе?
Вроде и неудобно задавать подобные вопросы, но разговор нужно как-то поддержать.
— У-у-у. Очень давно. О-о-о… Я сейчас.
Она неожиданно встаёт, уходит в комнату и через пару минут возвращается с фотоальбомом в руках.
Мы с бабушкой видели этот кожаный переплёт в шкафу, но трогать чужую вещь из чистого любопытства не стали.
— Это я, — объявляет, открывая альбом на первой странице. — Здесь мне семнадцать лет.
— Какая красивая, — восхищённо разглядываю фотографию, с которой на меня смотрит юная, знойная испанка.
Женственная фигура. Блестящие тёмно-каштановые волосы, смуглая кожа, нос с небольшой горбинкой, пухлые губы, интересный разрез глаз.
А Донна Роза была той ещё штучкой в молодости! Полагаю, она не одно мужское сердце разбила.
— Такая тонкая талия…
