Простить неверную полностью

Ночной Питер проплывал за окном, опустить бы сейчас стекло и дышать до дрожи знакомым воздухом. Жаль, ещё холодно. Дома больше месяца не был, соскучился дико! Диана всегда любила сюрпризы: только утром разговаривал с ней из Сингапура, а сейчас в получасе от дома. От предвкушения внутри всё дрожало, как каждый раз перед встречей. Шесть лет женаты, но я всё ещё был влюблён, как мальчишка, хоть за тридцать давно перевалило. Прекрасная, как древнеримская богиня, моя Диана до сих пор одним только взглядом дух из тела выбивала. На сиденье рядом лежал большой букет пионов – всё, как она любит. Настя у бабушки, а значит, сегодня у нас будет жаркая ночь после долгой разлуки.

Два часа ночи. Диана точно ещё не спала, она вообще у меня сова. Ночами за компьютером или с планшетом – рисует на заказ. Так что точно знал, что не разбужу. Такси притормозило у дома, я расплатился и первым делом глаза вверх поднял: в спальне горел ночник, ну точно опять эскизы набрасывает! Дом у нас в историческом центре расположился, я лично квартиру выбирал, чтобы престиж, что так Диане нравится, с историей сочетался.

Тихо-тихо, почти не дыша, я повернул ключ и замер, когда за спиной щёлкнул замок. Разулся и на носочках пошёл по тёмному коридору к тонкой полоске света, что выбивалась из приоткрытой двери. Глубоко вздохнул, представляя, как она улыбкой засветится, а потом шутливо ругать будет, что не предупредил. Перехватил цветы удобнее, заглянул в спальню… И улыбка на губах намертво застыла.

Диана моя на кровати раскинулась, тонкая полоска чёрных трусиков – единственное, что на ней осталось. Сверху по пояс голый мужчина, губами по груди её скользит, шепчет что-то. Её руки на его плечах, медные волосы по подушке разметались. Вокруг одежда разбросана, на столе бутылка вина и два бокала, из колонки тихая музыка. И запах густой: страсти, вперемешку с духами.

Слышал когда-то, что внутри всё умереть может. Теперь точно знал – может, и умирает. Прямо сейчас, с каждым новым ударом сердца. Диана меня заметила, глаза распахнула, сбросила с себя чужое тело, и то, что во мне ещё живым было, прямо сейчас замертво упало, потому что я Его знал.

– Витя! – она резко села, лихорадочно натягивая на грудь сбившуюся простынку. И тот, кого другом детства считал, глаза спрятал, отвернулся.

– Сюрприз, – сказал я холодно. Подошёл к кровати и аккуратно опустил на неё букет. Вышел, с каждым шагом всё больше каменея. Стук сердца постепенно стихал, за шумом крови в ушах стал почти неразличим.

– Вить, постой! Подожди! Это не то… – Диана выбежала, босыми ногами по полу шлёпая, замерла за спиной.

– Что я подумал, – продолжил за неё, не оборачиваясь. Зажёг свет в коридоре, только сейчас заметил чужие ботинки. Сюрприз удался…

– Вить, это правда не то, что ты подумал. – К чему эти жалкие оправдания? Неужели не понимает, что ими только себя унижает? Меня унизить сильнее было уже невозможно.

– Я в гостинце переночую, завтра поговорим. – Не удержавшись, обернулся, посмотрел на неё, впитывая до самой крохотной детали: волосы по плечами и груди рассыпались, глаза голубые, распахнутые, и губы пухлые, зацелованные. Диана всё ещё куталась в простыню, машинально вспомнил, как вместе это бельё выбирали. А Глеб из спальни выходить не спешил. Испугался, что ли?

Лязгнула дверь за спиной. Спускался на негнущихся ногах, перед глазами всё расплывалось. Мозг, привыкший информацию наперёд обрабатывать, чётко, как компьютер, сработал. Защитная реакция, которую я позволил, зная: дам слабину, и погребёт под случившимся. Продолжая спускаться, вызвал такси, прикидывая, где поблизости приличная гостиница, забронировал номер онлайн.

И только там, ото всех отгородившись, осторожно сел на край кровати, пытаясь понять, как здесь оказался. Как вообще пришёл к тому, что это со мной произошло. Всё это время верность хранил, о других даже думать не мог, только Диана, единственная в жизни и в сердце. А она, выходит… С ним… Как долго? Чем он лучше? Почему именно он?! В голове не укладывалось: как она могла так со мной поступить? Как они могли? Самые близкие, ближе нет и не будет уже. Лучший друг и любимая женщина. Что теперь? Дальше жить, – так все вокруг скажут. Объяснять придётся, выслушивать лицемерные соболезнования.

Я не вспыльчивый человек, Диана часто ворчала, что темперамента мало. Может, стоило скандал закатить? Морду набить, разбить что-нибудь? Может, тогда бы легче стало? Сейчас мне было никак. Пусто. Тонкий звон в голове, тупое безразличие. С лязгом одна за другой решётки внутри опускались, отсекая все ненужные эмоции. Но они рвались наружу, стискивая горло. Провёл дрожащей ладонью по лицу, чувствуя влагу на кончиках пальцев. Больно, не железный же.