Привыкшие к темноте глаза различают темный силуэт совсем близко от меня. В ноздри заползает тошнотворный запах дорогого парфюма, который мой муж не менял много лет. Он всегда считал, что запах мужчины – это его визитная карточка.
– А ну скажи мне, дорогая, что, по-твоему, я с тобой сделаю, когда приволоку за волосы домой? – шипит Андрей мне прямо в ухо, – нагулялась, похотливая сука? Думала не найду тебя, дрянь?
Каждый вопрос сопровождается ударом о стену. Я могу только тихо вскрикивать, потому что его огромная ладонь закрывает мне рот и нос, и все мои силы уходят на то, чтобы дышать. Андрей прижимает меня к стене всем телом и дышит прямо в лицо. От страха я не могу сориентироваться и понять, в какой стороне находится моя дверь.
– Ты устроила себе прекрасные новогодние каникулы, солнце мое, – продолжал глумиться Андрей, – должно быть, ты прекрасно развлекалась со своим малолетним любовничком в этом уютном гнездышке. Ах, сука!
Мне удается открыть рот и сильно укусить его, но той секунды, что он отдергивает ладонь, не хватает, чтобы закричать. Он размахивается и дает мне обжигающую пощечину. На ногах удержаться не удается. Я падаю на грязный пол, закрываю голову руками, набираю полную грудь воздуха, чтобы заорать, но тут же давлюсь им и хриплю: Андрей замахивается еще раз, на этот раз ногой, и бьет. Удар приходится в плечо, а следующий – в ребра. Я пытаюсь отползти от него, и одна рука проваливается сквозь железные прутья решетки – я у лестницы.
Муж неспешно подходит ко мне, нагибается и сильно тянет меня за длинную темную косу, вынуждая чуть приподняться, чтобы облегчить боль.
– Слушай внимательно, тварь, – говорит он негромко, – ты сейчас встанешь и пойдешь со мной домой. А если заорешь, клянусь, я тебя убью, а потом то, что от тебя останется, пришлю в посылке твоему дружку, ты меня услышала?
Вместо ответа я набираю полный рот слюны и со всей силы плюю ему прямо в глаза. Андрей с изумленным и яростным возгласом резко отшатывается, я вскакиваю на ноги и кричу во всю мощь легких:
– Помогите! Пожар, ПОЖАР!!
Что происходит потом, я уже не вижу.
Взревев, словно раненый бык, Андрей толкает меня в грудь, и я кувырком лечу с лестницы. Перед глазами несколько раз вспыхивает белое, а потом я уже ничего не чувствую, потому что теряю сознание.
***
Прихожу в себя я медленно и мучительно. Сначала возникают странные образы перед моими глазами, но мне очень больно их открывать, поэтому я еще несколько минут решаю еще поспать. Проходит несколько часов, прежде чем ко мне начинают пробиваться звуки, чьи-то смутно знакомые голоса, шарканье ног. Кто-то трогает мой лоб, зачем-то поправляет растрепанные волосы на подушке. Меня посещает яркое воспоминание, как я болела в детстве, и моя мама точно так же касалась лба и волос, читала мне рассказы про животных и сидела со мной, пока я не усну.
Приоткрываю глаза, медленно привыкаю к яркому свету и ослепляющей белизне больничной палаты. Правый глаз не открывается, как я ни стараюсь, и меня посещает паника – неужели я лишилась зрения?
– Все хорошо, все хорошо, ты в безопасности.
– Мама?
С трудом поворачиваю голову вправо. Надо мной нависает заплаканное лицо матери. Она сжимает мою руку.
– Ты откуда здесь?
– Мне позвонили с твоей работы, сказали, что ты в больнице.
Она старательно скрывает рыдания, но голос дрожит и прерывается. Я с трудом поднимаю руку и касаюсь её плеча.
– Со мной все хорошо. Я просто…
– Господи, Маша, почему ты не сказала раньше?!
У меня не остается сомнений, о чем вопрос, и мне делается гадко и стыдно. Я отворачиваюсь от плачущей матери, она больше не может сдержаться, и хочу оказаться как можно дальше от неё. Наедине со своими проблемами.
– Что со мной? Сотрясение?– спрашиваю монотонно.
Мама рьяно вытирает глаза.
– Сотрясение. Перелом двух ребер, вывих плеча и ушибы. – Говорит она сдавленно, – его посадили, Маша. Закрыли до суда. Адвокат зафиксировал все травмы и сказал, что при таком раскладе ему грозит до восьми лет лишения свободы.
Поворачиваю голову так резко, что у меня темнеет в глазах и мгновенно накатывает тошнота. Мама охает, кидается ко мне, но я решительно пресекаю все её попытки позвать врача.
– Как восемь лет?! Расскажи, что произошло?
– На шум вышли соседи, увидели его разъяренного, он спускался по лестнице. Один из соседей оттащил его от тебя, когда ты уже была без сознания. Кто-то вызвал полицию. – Мама делает паузу, качает головой и снова берет мою руку, – отец сразу нанял адвоката. Он сказал, что не успокоится, пока не добьется, чтобы этого ублюдка посадили.
Откидываюсь на подушку. Мать говорит еще что-то, возмущается, причитает, но я не особенно вслушиваюсь.
«Восемь лет. – Думаю с облегчением, – конечно, Андрей откупится, с его-то связями, но репутацию ему попортят, однозначно. Он еще не раз задумается, прежде чем лезть ко мне».
Выходит примерно так, как я ожидаю.
