Он слегка встряхивает меня, и его пальцы впиваются в мои предплечья. Лицо его искажается болью, голос обретает силу – он теряет над собой контроль. А я внезапно понимаю, что Артем на голову выше меня, шире в плечах и намного сильнее.
– Почему ты это делаешь? – спрашивает он отчаянно. Люди начинают на нас оглядываться. – Почему отталкиваешь меня? Разве я заслужил такого обращения? Ты привыкла жить в страхе, привыкла, что мужчины – источник боли и страданий. Это я могу понять. Он внушил тебе, что ты никудышная, никому не нужная, и будь он проклят за это! Но разве я не доказал тебе, что бывает иначе? И будет иначе, обещаю, слышишь? Только позволь мне быть рядом, дай мне шанс, позволь будущему случиться!
Я вырываю руки из его захвата, пытаюсь сделать шаг назад, но он ловко притягивает меня обратно за талию.
А потом целует. Отчаянно, горячо, желанно. Целует прямо в губы, долгим, требовательным поцелуем.
Я чувствую, как у меня слабеют колени, как закрываются глаза, и слезы текут по обеим щекам из-под сомкнувшихся ресниц. Мои руки безвольно висят вдоль тела, если бы Артем не держал меня, я бы упала прямо к его ногам.
Проходит несколько долгих мгновений, а может и несколько лет, прежде, чем он медленно отстраняется. Перед глазами сверкают яркие радужные пятна, мне не хватает воздуха, сердце колотится, грозя выскочить из груди. Я теряю ориентацию в пространстве, и могу только цепляться за него слабыми пальцами. Его глаза блестят от волнения, он смотрит на меня с такой колоссальной надеждой, с такой любовью и желанием, но я сглатываю и с усилием выговариваю:
– Мужчины всегда берут силой, то, что им недоступно, правда? Я не давала тебе согласия на этот поцелуй.
Слова протискиваются изо рта, словно наждак, причиняя почти физическую боль. Лицо Артема мгновенно меняется. Мне чудится даже звук захлопывающейся двери где-то вдалеке. Он отходит резким шагом назад, отпускает меня, и я остаюсь одна под холодным ветром. Он долго молчит, смотрит тоскливым взглядом, а потом говорит:
– Прости, – и отворачивается.
Глядя, как от меня уходит самый дорогой в моей жизни человек, я не чувствую ничего, кроме холодного пронизывающего ветра. Чувства приходят потом в озябшее тело и в озябшую душу. Я сажусь на последнюю ступеньку лестницы, спускающейся в воду, и долго смотрю на реку.
***
К тому моменту, когда я добираюсь домой, уже сгущаются сумерки. Иду я очень медленно, так, что нетерпеливые прохожие огибают меня на узком мокром тротуаре, одаривая сердитыми взглядами. Я замечаю их скорее машинально, мысли крутятся вокруг Артема, странные, неоформленные, в голове то и дело вспыхивает его лицо – спокойное и улыбающееся, и на душе становится еще тоскливее.
Я вхожу в квартиру, захлопываю дверь, раскладываю продукты в холодильнике, а потом падаю на стул возле обеденного стола и плачу навзрыд. Так мучительно и так долго. Слезы дарят облегчение, опустошают меня окончательно, и когда я перестаю всхлипывать, а дыхание, выравнивается, я еще долго сижу, не двигаясь, за столом, возле пустого пакета из магазина.
В полной тишине раздается тихий щелчок, и вся квартира погружается в темноту. Я поднимаю тяжелую голову, на ощупь нахожу в ящике стола свечу и спички, кухню освещает дрожащий огонек. Выглянув в окно, я убеждаюсь, что свет выключили только в нашем доме, да и, судя по всему, лишь в нашем подъезде. Ставлю свечку на блюдце и выхожу в коридор, накинув платок.
– Зинаида Михайловна, добрый вечер, у вас есть свет? – спрашиваю я соседку – миловидную старушку, после того, как стучу в её дверь.
– Здравствуй, Машенька. Да, а что у тебя отключили?
– Наверное, что-то с щитком. Я проверю.
– Тебе помочь, дорогая?
– Нет, спасибо. Я сама.
Соседка закрывает дверь и дважды проворачивает ключ в замочной скважине. А мне на секунду делается тревожно. Какой-то иррациональный страх охватывает меня на мгновение, я даже делаю шаг назад, в свою квартиру, но потом хмурюсь и трясу головой. Только темноты мне бояться не хватало.
Электрический щиток висит напротив лифта, в общем коридоре, за железной дверью, ведущей в наш предбанник.
Я подхожу к двери, смотрю в глазок и ничего не вижу. На лестничной клетке полнейшая тьма. Возможно, выбило пробки, или что-то замкнуло.
Поправляю кренящуюся свечу на блюдце и отодвигаю засов. Дверь открывается с тихим скрипом, я переступаю порог и направляюсь к щитку, но вдруг краем глаза замечаю какое-то движение справа от себя.
В следующее мгновение кто-то резким ударом выбивает свечу у меня из руки. Блюдце летит на лестницу, разбивается об стену с громким звуком. Свеча падает на пол и гаснет. А потом ужас затапливает меня с головой, потому что я слышу голос:
– Ну, здравствуй, жена.
Из темноты появляется рука и резко прижимает меня к стене возле лифта. Вместе с этим я слышу звук захлопнувшейся железной двери – значит, убежать не получится: ключи остались дома.
