— А что за доброхотка Виктория, которая тебе написала всё это? — Ира аккуратно отбирает у сестры стопку текилы, подсовывая вместо алкоголя зеленый чай.
Но Яна будто и не замечает перестановки.
— А вот это, девочки, рояль в кустах! Это еще одна Пашина любовница, с которой он год зажигал. Правда, на Бали не возил, этой в силу возраста колеса обозрения и прогулки в парке пока достаточно было. Но голову вскружил.
Света, почесав Бусю за ухом, задумчиво тянет:
— И ведь не стер ничего себе там, кобелина.
— Ты с ним говорила, Ян? — Присаживаюсь рядом. — Паша-то что по этому поводу думает?
Сестра поднимает на меня обиженный взгляд:
— Помнишь, как Козлович тебе всё объяснил?
Вздрагиваю всем телом, не ожидая такой отповеди. Мы с Миром прикончили наш брак во взаимном молчании.
— Паша поступил точно также. Он просто не отвечает на мои звонки, дома не появляется. Эта пигалица — любовь всей жизни номер два — говорит, что у любовницы номер один прячется.
Яна делает глоток чая и морщится.
— Фу, блин, Ир, ты зачем мне это подсунула? Где мое обезболивающее?
— Тебе хватит, Ян, — Ира прикрывает шот ладонью.
— Ты была права, Свет. — Сестра забирает у Войновой собаку. — От кобелей одни проблемы, с сучками попроще. И таро твое, оказывается, не лжет. Слевачил ведь наш любвеобильный Ваня от слепошарой Мани.
— Ты гадала ей? — встреваю в разговор, попутно отбирая у псины изо рта соленый огурец. Буся мощным броском хватает очередную гадость со стола. — А как же я?
— А чего тебе гадать, Соболева? Ты с кем в Сочи летала? — Густо краснею под инквизиторским взглядом Войновой, потому что про поездку я сказала только Яне.
Два дня назад я без раздумий сорвалась к сестре, наплевав на всё: конференцию, работу, полезные связи, Спицина с его внучкой… и даже Мира. Обида за Яну душным коконом спеленала меня, отсекая всё хорошее, что случилось со мной в жарком Сочи.
Я не знаю, обиделся ли Мир, но после прочтения того смс он молча вышел с балкона, оставив меня одну. А когда вернулся, протянул планшет. Там, на экране, «Mrs.Soboleva» успешно оплатила билет на самолет до Нижнего. Рейс через два часа.
Он понял всё без слов и просто сделал то, что было необходимо. Мы тогда и двух слов не сказали друг другу.
— У тебя, куда ни кинь, всюду клин. А точнее зацикленность на одном мудак… сорян, мужике. Во всех раскладах твой Соболев вылезает. Да я и без хрустального шара расскажу, кто на тебе расписался, — припечатывает Света, указывая на синие отметины, уродливым браслетом, опоясывающие предплечье.
Захмелев, не сразу соображаю, чем возразить на это. Но когда доходит…
— Свет, ты сдурела? — прикрываю рукой синяки. — Это не Мир!
И под очередной шот рассказываю про свои южные приключения. Ну, про то, что помню…
— Вот мудила!
— Совсем там охренели они что ли?..
— Я б ему нос разбила!
Девочки в своем гневе солидарны с моими мыслями.
— Юль, и он просто так это спустил? — Ира намекает на героическое спасение Соболевым из волосатых лап бородача.
На этот вопрос пожимаю плечами:
— Мне всех подробностей не доверили.
«Много будешь знать, мало будешь спать», — сказал тогда Соболев, замазывая фингалы консилером, добытым из моей косметички.
Видео с извинениями того хама Мир переслал мне прямо перед взлетом.
Я ни единому слову не поверила, но догадка, как именно муж добился этих самых извинений, взволновала не хуже признаний, сказанных мне еле слышным шепотом.
Тогда… утром в номере…
«Моя любимая женщина».
Аж мурашки по всему телу и пальчики на ногах поджимаются.
— Юлька, колись, было? — склоняется над столом захмелевшая Войнова.
И я, густо покраснев, часто киваю.
Подруги улюлюкают под завывание собаки.
Шалман! Умненькая Боря давно забилась в ванной за стиральную машинку.
Было. Еще как было! От этих мыслей бросает в жар. Тело наливается истомой, перед глазами калейдоскоп картинок с рейтингом 18+.
Под насмешливыми взглядами поддергиваю топ на груди повыше. На коже остались следы моей… и Мира… нашей несдержанности, которые похоже бесполезно прятать от проницательных подруг.
«Оставил на мне свои метки все-таки», — мысленно усмехаюсь, вспомнив, как сама с упоением кусала его плечи и царапала спину «пьяными» красными коготками.
Той ночью и жарким утром мы будто стерли всё наше прошлое и знакомились заново. Крышесносный секс, чем не повод для знакомства?
И все же… Ни точек над «i», ни понимания, как нам дальше сосуществовать. Одни сплошные многоточия. И таро точно не подскажет, как мне быть с моим сердцем.
— Так, гусары, молчать! Банкет сегодня по другому поводу! — И Яна, предприняв очередную попытку забрать алкоголь у вредной, почти ЗОЖной, Ирки, опрокидывает на стол всю бутылку.
Громыхнув стеклом, текила расплескивается по всей поверхности. На кухне в секунду разворачивается хаос.
Утоплен Светкин мобильник, Ира безуспешно промакивает пятно на джинсах.
Меланхолично наблюдаю, как Янка пытается вытереть лужи ладошками, а собака, обнаглев в край, задорно лакает огненную воду.
Трындец. Нам только собаку осталось споить. Вся мамина диета пошла по одному месту.
