У моей новой знакомой, имя которой выветрилось из головы, красивые губы, она часто их облизывает. Влажные, пухлые… Я постоянно на них зависаю. Но не целую. Пока…
Мы так близко друг к другу. Тремся телами, разжигаем искры, чтобы потом сгореть дотла.
Она что-то говорит мне на ухо, но я не слышу.
Для меня самый важный орган чувств сейчас — осязание. Чувствовать это податливое тело, касаться.
Ни в чем себе не отказываю. Прижимаю ее к себе еще крепче, втягиваю запах волос, веду рукой по спине, считая позвонки, а потом стискиваю до боли ягодицу. Девица не вырывается, зато так громко стонет, что слух на секунду возвращается.
Клин клином вышибают, так? Что ж… Трек сменяется более спокойной мелодией, и я наклоняюсь к самому ее уху, касаюсь раковины губами.
— К тебе или ко мне?
Бессонную ночь сменяет ранее утро, которое я так мечтала встретить ближе к полудню. Желательно в компании аспирина, минералки и частичной амнезии после крутого ночного рейва. Но не срослось. Вместо этого у меня мигрень и воцарившийся в мыслях самозванец Мирослав.
Устав строить версии вселенского заговора во главе с Лжемирославом, строчу в наш девичий чат.
Джулл: «Это Данила, ай нид хелп! Вчера в ресторане, в котором вы меня так дружно подержали за уши, я встретила бывшего! Код «красный»!»
Удивительно, но первой на мой клич о помощи отзывается двоюродная сестра, хотя из нас двоих «жаворонком» можно с натяжкой назвать только меня. Трудоголики, зарабатывающие денежку на дядю, добровольно-принудительно превращаются в этих несчастных птиц. И пока старшие сестры страдают, хитренькие «дизайнерши на самовыпасе» отсыпаются в уютных одеяльных коконах.
Янка_Горячо: «И тебе доброго утра, мать. Ты где?»
Джулл: «Что за вопрос? Дома, конечно».
Янка_Горячо: «Мало ли. Вдруг из «обезьянника» строчишь, пока тебе дело шьют за убийство вилкой. Или нанесение особо тяжких. Ну, знаешь… вилкой в глаз, или в жо…»
Джулл: «Очень смешно».
Янка_Горячо: «Ой, миссис Пруденс, чо ты такая скучная? У всех тридцатилетних так?»
Джулл: «Через пять лет узнаешь. И мисс, вообще-то. Кстати, благоразумие и тебе не повредит».
Янка_Горячо: «Ладненько. Возвращаясь к нашим, пардон, твоим баранам, надеюсь, это была эпичная встреча — ты выходила из рестика, а он рядом милостыню просил?»
Джулл: «Не поверишь, но даже выглядел «like a boss». Не знаю, с кем он был, но подошел один. Предлагал свою компанию, но был вежливо послан. Торт, правда, отказался есть».
Янка_Горячо: «Ты еще ему и мой торт предложила!»
Джулл: «Ну ты же вчера меня кинула одну!»
Янка_Горячо: «Ну извините, Юлия Батьковна. Паша вчера отравился! Я даж скорую вызывала! Мне надо было его бросить и к тебе бежать?»
Джулл: «Ему пять лет что ли?! Или он не в состоянии о себе позаботиться?»
Янка_Горячо: «Ой всё! Ты вообще неделю назад сказала, что справлять будешь только под дулом пистолета! А потом быстренько переобулась…»
Справедливое замечание. Я и правда неделю назад была в таком разобранном состоянии, что мне ничего не хотелось. Ни петь, ни танцевать. Но ведь потом Яна первая поддержала мое желание справить с шиком тридцатник. И даже тут влез Паша…
Янкин Павлик — это нечто. Мистер Биг отдыхает.
Я до сих пор не могу понять, что она в нем нашла. Паша вечно занят, вечно с недовольным лицом. Слова цедит так, будто за каждое заплачено. Сколько раз они расходились «навсегда»! А потом мирились так, что мы теряли Янку на месяц. Зацикленный на себе эгоист с манией величия.
И при всем при этом, по словам Яны, он безумно любит ее.
Полгода назад Павел сделал ей предложение, и она согласилась. Спустя семь лет отношений. Семимильными шагами идут товарищи!
Но кто я такая, чтобы осуждать? У самой рыльце в бракоразводном пушку.
Плетусь из спальни за чашкой бодрящего кофе. Корзина так и стоит в прихожей. Пожалев цветы, набираю в самую большую вазу холодной воды. Подрезаю стебли под внимательным взглядом Бори. Вот так лучше. Любуюсь делом рук своих.
Теперь ваза украшает мой обеденный стол, а я пытаюсь найти дзен на дне кофейной чашки.
Пока мы с сестрой тихо собачимся без капса, в чат заходит Светка Ларионова, которая вот уже три года как замужем за лейтенантом Войновым и «счастливая мама одного ангелочка». Ангелочек вчера ни в какую не хотела ехать к бабушке и закатила скандал матери в три акта.
Со Светой мы вместе с универа. Прошли огонь, воду и практику у маразматички Ступиной. Вместе окончили с красными дипломами. Даже устраивались в одну компанию, но меня быстро перестали устраивать условия, и я написала по собственному. Позже мы перемывали кости своим коллегам, и делили горькое разочарование мужчинами на двоих.
А потом случился Соболев, наш развод, Светкина свадьба, на которой я от всей души проклинала молодых на брак до глубокой старости, а после — декрет новоиспеченной госпожи Войновой.
