Фыркаю. Это когда я «весело и с огоньком» отметила свое тридцатилетие.
— Я после вышел прогуляться… и сам не понял, как оказался в клубе. Ты бы видела себя тогда. Неприступная ледяная королева! И все равно я взгляда от тебя весь вечер не отводил… И вот, представь мое удивление, когда я вдруг вижу тебя в клубе. Как приклеенный за тобой пошел. — Мир снова озадаченно ерошит волосы. — Я ошибся. Девчонка была просто похожа на тебя. Мы выпили, а потом я повез ее в общагу.
— О, Соболев, мельчаешь. Уже студентки пошли. Там и до вчерашних школьниц недалеко. — За эту колючку мне достается укоризненный взгляд.
— Не передергивай, Юль. Короче, в общагу девчонку не пустили, пришлось везти к себе на диван. Мне кажется, она тогда вырубилась еще на подлете к подушке. Утром отправил ее на такси. Всё.
— И что, даже не возникло желания прийти к ней ночью одеялко подоткнуть? — Вредность говорит моими губами.
— Бревна в стадии алкогольного опьянения не интересуют.
Мир придвигается ближе и пытается взять меня за ледяную руку, но я стряхиваю прикосновение и, вскочив, шагаю на выход.
— Ну что ж, Соболев, я тебя выслушала. Пойду работать. — Внутри же плещется коктейль из раздражения и шального веселья. Верю ведь ему, что ничего не было. Но не могу просто так спустить, что спутался с какой-то девкой.
«Вообще-то, вы тогда еще даже не были вместе», — гасит мою злость здравый смысл.
Но я лишь сильнее задираю нос.
«Все равно. Он уже был мой!» — ворчливо затыкаю внутренний голос.
— Не так быстро, Лисичка-сестричка, — Мир хватает меня за руку, разворачивая к себе в произвольном па. От воспоминаний об этой героине сказки уши горят огнем. — Я еще не все сказал.
Задираю бровь, вынужденная под его напором отступать назад.
— А есть что-то еще достойное моего внимания?
— Бесишь. Люблю тебя, но как же ты меня бесишь! — Мир фиксирует мой затылок, а в следующее мгновение накрывает рот поцелуем.
Горячее касание языка вышибает все мысли из головы. Мир целует напористо, жадно. Пихает свой язык в мой рот, заставляя отвечать. Как оголодавшая, срываюсь и сама набрасываюсь на его губы. В теле просыпается горячий вулкан. Невольно льну к мужу, когда он прижимает мои бедра к себе. Желание на кончике языка жжет… Я хочу…
Но, вдруг вспомнив про девицу, пребольно кусаю Мира за нижнюю губу.
Зашипев, муж задирает мою юбку и подталкивает к столу. Первое касание ягодиц прохладной поверхности вышибает дух. Втягиваю воздух через зубы, но позволяю усадить себя поудобнее. Рубашка мужа летит на пол, моя блузка трещит от рывка, пуговки разлетаются в разные стороны.
Муж устраивается между моих бесстыдно разведенных бедер. В его взгляде читаю, что пощады не будет. Своим транслирую, что «еще кто кого будет просить о пощаде». Плавлюсь от касания пальцев к намокшему белью. О, да…
Но Мир, будто издеваясь, убирает руку. Ладони накрывают грудь, мнут, перекатывают соски, выбивая из меня всхлипы.
Мы дышим часто, смешивая наше дыхание. Хнычу, отвечая на его поцелуи. Мне мало касаний.
Я хочу большего. Я хочу тебя.
Не знаю, говорю ли это вслух, но сейчас это не важно. Потому что меня слышат.
Звук пряжки ремня — самый сладостный для меня. Через секунду Мир, отодвинув полоску мокрого белья, проникает внутрь. Сразу до упора. Наполняя, растягивая. Всхлипываю, привыкая к размеру. Муж делает пару медленных толчков, а потом срывается в бешеный темп.
Обхватив ногами его за пояс, откидываюсь на столешницу, прикрывая от удовольствия глаза. С каждым ударом и стоном я всё ближе к разрядке. Но Мир вдруг замирает, оттягивая мой сладкий миг.
— Скажи, что ты моя! — Требует, кусая мои губы. Делает резкий толчок, выбивая признание:
— Я твоя.
— Я буду с тобой всегда!
Толчок. И я, как дофаминовая наркоманка, повторяю за ним.
— …всегда.
Внутри всё вибрирует и дрожит. Сейчас… сейчас…
— Ты выйдешь за меня?
Сейчас! Да… да…
— Да! — Внутри меня будто взрывается сверхновая, рождая новую вселенную. Ослепнув, с широко открытыми глазами, вижу только звезды. Дрожу, качаясь на волнах удовольствия, когда Мир накрывает меня собой.
Мы тяжело дышим, переживая наш оргазм. Волосы на висках у Мира мокрые. Смахнув капельку пота, прижимаюсь к бешеной жилке на его шее.
Соленый… Вкусный. Мой.
Приподнявшись надо мной, Мир смотрит в мое лицо, и победная улыбка расцветает на его губах. Тоже растягиваю губы в ответной.
— Крышесносный секс…
— Теперь ты не отвертишься, Чип!
Говорим одновременно, и я замолкаю, недоумевающе глядя на мужа.
О чем он?
Улыбка Мира становится шире.
Чем занимаются люди в отпуске?
Отдыхают, гуляют и точно-точно не проводят на работе всё свое свободное время, пока Ктоян, озверев окончательно, в приказном тоне не запретит появляется перед ее очами до понедельника.
И уж точно не тратят чудесный июльский денек на сбор коробок, периодически чихая от пыли.
Уложив заботливо уцелевшие книги и альбомы, удовлетворенно чиркаю по картону лентой скотча.
Ну, кажется, всё. Оглядываю дело рук своих.
