Элла соврала родителям о цели нашей поездки в Лондон, умело завертев сюжет этой истории так, будто ей позарез нужно было посетить лондонский архив для проведения заданного исследования, а я ей нужен был для поддержки. Отец фыркнул в ответ на подобное заявление, мол какая от меня могла быть польза, и точно уж какая поддержка, на что я закатил глаза, получив от матери подзатыльник. Мужчина вызвался поехать с Эллой, а кроме того захватить и меня только ради «старых хороших времен», что навеки остались увековеченными на фотографиях и памяти, чего уже нельзя было никак вернуть. Мама аккуратно напомнила ему о предстоящем представлении среди восьмиклассников, и это заставило его сдаться, а кроме того расстроиться, что премного меня развеселило. Если бы он только знал истинную цель нашей поездки… Его бы его снедало изнутри чувство зависти, граничащее с гордостью. Это заставляло бы отца терзать себя изнутри из-за неправильности чувств, противоречащих друг с другом, что делало бы слабее, что превращало бы его в человека хуже меня. Я подозревал, что мама знала о нашей затее. Время от времени замечал, как они с Эллой пересматривались между собой, хоть к нашему делу это и могло не иметь отношения.
Я не пребывал в сладостно томительном ожидании предстоящей поездки, что Элла сумела организовать уже спустя неделю после обсуждения перспективы согласиться на предложение о постановке спектакля накануне Рождества по сценарию сестры, что без особых надежд испытала судьбу, и та соизволила ей ответить любезностью. Даже не стал рассказывать об этом Джо, не говоря уже о Дженне, которая, как я почти был уверен, сумела бы увязаться за мной следом. Джо же, кажется, находила любого рода занятия, только бы те занимали её и отдаляли от моего назойливого общества. Словно поражение в моих глазах многого ей стоило. Словно этот проигрыш стал более значимым для неё, чем она сама того хотела.
Я решил испытать судьбу и пришел к девушке накануне отъезда, как раз в то время, что обычно посещал её для написания дурацкой истории, что, кажется, заходила в глухой угол. Всё чаще воображение выдавало образ Джо вместо Нэнси, от которой в моей памяти осталось одно лишь имя. Я перестал о ней думать, напрочь забыв и черты лица, и голос, и привычки. От неё осталась лишь пустая оболочка, наполненная сущностью другой девушки, которую я безответно хотел узнать получше, чего она мне не позволяла сделать.
Погода стояла мерзкая. Шел мелкий дождь, вызывающий простуду у людей вроде меня, которым плевать было на зонт, капюшон или что-либо, что могло бы их защитить. Стоял, как дурак, у её дверей, трезвонил полчаса к ряду, но двери так и остались запертыми. Впервые я почувствовал к Джо злость из-за её пренебрежением моими чувствами и мной. Я старался, заботясь о ней, будто девушка из хрусталя была сделана и любое неаккуратное движение или слово могли сломить её. Я оставался для неё не больше, чем другом, и даже с этой ролью я не мог справиться лишь потому, что девушка с каждой неудачей воздвигала вокруг себя всё большую стену, а я карабкался по ней неизменно вверх, пока хватало сил. Но я чувствовал, как те были на исходе. Одним чувством нельзя было довольствоваться. Мне не нужна была моя симпатия, я нуждался в самой Джо, за что начал её ненавидеть, не скрывая от себя это чувство.
Обошел дом, в её окне горел свет. Я сжал кулаки посильнее, чувствуя жар крови, приливающий к щекам. Мне срочно нужно было выпустить пар, и окажись поблизости хоть кто-нибудь, в этот раз я бы не стал испытывать чужое терпение, когда собственное было подвергнуто подобной пытке. Постучал резво в окно, показалось, будто Джо притихла. Музыка из проигрывателя продолжала играть, но её фигура не маячила перед глазами, выдавая себя лишним шумом или неосторожным движением. В конце концов, громко произнес вслух, как сильно ненавидел её, и ушел, успокаивая себя мыслью о том, что совсем скоро меня в этом городе уже не будет.
— С ней сложно, да? — спросила Элла. Девушка сидела на кровати в моей комнате и наблюдала за тем, как я бегло бросал в сумку немногочисленные вещи, которые, был уверен, могли бы мне пригодиться. До отправки оставалось два часа, а я всё ещё не отошел от несостоявшегося визита к девушке, которая позволяла себе запираться внутри собственных переживаний, не разделяя тех с другими.
