Поэтому, когда в дверь позвонили, я даже не дернулась открывать, предоставив эту миссию родителям. Зазвенела скидываемая с засова цепочка, заскрежетал замок. Я невольно прислушалась.
— Дима?! — Мамин голос сорвался на высокой ноте. И я услышала негромкий стук, видимо, кто-то задел обувную полку. Я резко подскочила со стула и понеслась в коридор. Какой, к черту, Дима?!
Моему взору предстала картина маслом: сидевшая на полу мама, одной рукой держащаяся за опрокинутую-таки обувную полку. Взгляд бессмысленный, губы мелко дрожат… И Тимошин, растерянно топтавшийся возле нее, пытающийся поднять ни в какую не желающую вставать маму.
— Простите, вы о чем? — Недоуменно спрашивает парень, подозрительно прищурившись.
— Мам, это ко мне! — Крикнула я, подлетая к Тимошину.
— Но… это же…
— Тебе показалось, мамуль. Это Тимофей, одногрупник Леси. — Не дав ей опомниться, я шикнула на Тимошина. — Помоги, давай!
Вдвоем мы отбуксировали все еще находящуюся в ступоре маман в комнату. Всегда невозмутимый папа и сейчас не изменил себе: на мгновение оторвался от книжки, глянул на нашу компанию поверх державшихся на переносице очков и вернулся к чтению. Я недоверчиво на него уставилась: что, неужели никак не прореагирует? А нет, просто дошло не сразу. Через секунду отец снова уставился на нас.
— А-а-э-э-э? — Невнятно промычал он.
— Все в порядке, мы уже уходим. Пап, маму откачай… — Не дожидаясь ответа, вытолкала Тимошина на лестничную площадку.
— Ты зачем пришел?! — Накинулась я на него, едва прикрыв дверь.
— У тебя склероз, мышь? — Парень помахал у меня перед носом коробочкой с диском. Протянув его мне, он кивнул на дверь. — Что это было?
— Мама просто… — я замялась. — Просто спутала тебя с одним человеком.
— С каким человеком? — Подозрительно спросил Тимошин. — Она как будто приведение увидела.
Угу, это я еще не позволила тебе дождаться реакции отца…
— Не важно, — я отвела глаза в сторону. Снова пытается что-то у меня выведать. Снова не хочу ему ничего рассказывать. Когда это уже закончится?
— Мышонок, расскажи мне? — Неожиданно тихо попросил он, мягко привлекая меня к себе. — Я же вижу, как тебе тяжело. Просто расскажи, тебе станет легче.
— Не станет, — тихо буркнула я, судорожно вдыхая любимый аромат. Он так и не сменил парфюм… — Не поможет. Я пробовала.
— Попробуй еще раз, — прошептал мне в макушку Тимошин. У него был такой подкупающий голос…
— Недавно погиб очень дорогой мне человек, — выдавила я из себя с удивлением замечая, как парень вздрогнул всем телом и слегка ослабил свои объятия.
— Ты… была так привязана к нему? — Напряженно спросил он.
— Да. Я… очень его любила. И люблю до сих пор.
— Кем он был?
— Он был… моим родственником. — В последний момент я почему-то сдала назад, отказавшись быть полностью откровенной, ухватившись за первую, пришедшую в голову мысль. Почему — для меня надолго осталось загадкой. — Да, это был мой двоюродный брат.
— Вот как? — Тимошин заметно расслабился. — Сочувствую. Это… очень тяжело, терять близких.
Он коснулся губами моего виска.
— Мышонок, не грусти. Ты же сильная. Ты должна с этим справиться.
— Я стараюсь… Тимофей, я, правда, стараюсь, — вздохнула я. — И в последнее время у меня вроде бы даже стало получаться.
— Это заметно, — чуть улыбнулся парень. — Не отказывайся от танца, Лиз. Мне кажется, тебе понравится этот вариант.
— Хорошо. Я посмотрю. Если успею, даже сегодня. Ну или завтра утром.
— О'кей. Тогда я завтра вечером позвоню тебе, обсудим детали.
— Ага. Ты извини, меня там мама работой загрузила…
— Да, конечно, — поспешно кивнул Тимошин, отпуская меня. — До завтра.
— До завтра…
Закрыв входную дверь, я попыталась тихонько проскользнуть к себе в комнату, но на пути неожиданно выросла смутная в полутьме коридора фигура отца. Караулил, что ли?
— Лиз, зайди, пожалуйста в гостиную, — попросил он.
Тяжело вздохнув, я понуро поплелась за ним.
В гробовой тишине родители наблюдали, как я медленно пересекаю комнату и усаживаюсь в кресло напротив них, расположившихся на диване. Только после того, как я замерла в позе примерной девочки — ножки вместе, руки на коленках — папа начал 'допрос':
— Кто это был?
— Я же уже говорила, Тимофей Тимошин, одногрупник Леськи, — устало выдохнула я.
— Почему он так похож на… — Папа запнулся.
— Просто похож. Мало ли, какие причуды бывают у природы? — Я пожала плечами, непроизвольно поморщившись. Мало того, что говорят на больную тему, так еще и своими недосказанностями делают на ней акцент.
— Хорошо. Лиза, почему ты с ним общаешься? — Чуть нахмурившись спросил он.
— И как я по-твоему должна тебе на это ответить? — Я удивленно вскинула брови. — Почему люди общаются?
— Дочь, ты ведь прекрасно меня поняла, — тяжело вздохнул отец и мне стало стыдно. — Ты ведь видишь, как он похож на твоего Диму. Вот уж не думал, что ты у нас мазохистка…
— Игорь! — Укоризненно воскликнула мама. Тот только отмахнулся, продолжая пытливо разглядывать меня.
— Я не мазохистка, пап, — хмыкнула я. — Общение с Тимошиным — вынужденная мера. Нас с ним заставили танцевать в универе на новогоднем вечере.
