- Почему же не было? Были, - Умино вздохнул, - но никто из них не изъявил желания взять меня к себе. Может, если бы я не был таким болезненным ребёнком… - брюнет замолчал, но Хатаке не настаивал и не расспрашивал, и, спустя минуту, мужчина продолжил. – В приюте ко мне хорошо относились. Вообще Хирудзен-сама делал все, чтобы дети жили в любви и заботе, чтобы между ними не было неприязни и вражды, чтобы они не ожесточились и выросли достойными людьми. Сарутоби-сама стал для меня образцом и человека, и преподавателя, именно поэтому после окончания школы я поступил в педагогический вуз, а после вернулся в «Коноху» воспитателем
- И что же вы преподаете? – поинтересовался Какаши
- Естествознание в средней школе, - Умино слегка смутился и добавил, - и сексуальное воспитание в старшей
- О! – изумился Хатаке. – Так вы психолог?
- Психология и социальная педагогика, если быть точным, - Ирука улыбнулся: Какаши оказался одним из немногих, который не стал подтрунивать над ним по поводу его преподавательской стези, не начал язвить и подкалывать, короче говоря, поверил в его профессионализм
- Знаете, Ирука-кун, я даже вам слегка завидую, - заметив, что собеседник расслабился и пошел на контакт, Какаши тоже улыбнулся, правда победно и так, чтобы брюнет не заметил
- От чего же, Хатаке-сан? – изумился Умино, вновь предательски краснея от похвалы
- С преступниками работать намного легче, - начал излагать свою позицию Какаши. – Есть человек, есть преступление, есть статья, по которой он обвиняется, и нас, полицейских, не волнуют всякие там методы и приемы, мы просто делаем свою работу. А вот на вас возложена огромная ответственность, можно даже сказать, что вы исцеляете души, формируете личность. Если полицейский сделает неправильный шаг, он просто напишет объяснительную, и вскоре о его проступке забудут, а вот вам не позволено ошибиться ни разу, иначе последствия могут оказаться уже непоправимыми
- Да, возможно, вы и правы, - чуть помедлив, согласился Умино и притих, будто ушел в себя, вспоминая
- Я снова сказал что-то не то? – слегка взволновано поинтересовался Хатаке
- Нет-нет, что вы, - оживился брюнет. – Я просто задумался. А вы, - Ирука неудобно заерзал, - вы не расскажите мне о себе? Хотя бы то, что можно
- Мой отец погиб при исполнении, - безэмоционально ответил Какаши, - а в полицию я пошел потому, что он так хотел
- А мать? – Умино, конечно же, не хотелось настаивать, но любопытство взяло свое. – Она тоже умерла?
- Возможно, - так же беспристрастно продолжил пепельноволосый, - а возможно, и живет себе где-нибудь
- Но как же так? – изумился брюнет. – Вы не хотите разыскать собственную мать?
- Я был ей не нужен в годовалом возрасте, когда она бросила нас с отцом, так что не думаю, что за 30 лет что-то изменилось, - Хатаке замолчал, и Умино тоже притих. Все-таки не стоило ему затрагивать эту тему, ведь Ирука видел, что пепельноволосому не то чтобы неприятно было говорить о своей семье, но все же было заметно, что он сторонится этой темы
- Хатаке-сан, - решил разрядить обстановку Ирука, кивнув на шрам на лице мужчины, - а это у вас боевое ранение, да?
- Боевое, да, - Какаши засмеялся, чем ещё больше обескуражил и без того взволнованного брюнета. – Мне 7 лет было. Я играл с другими детьми, мы просто дурачились, а я решил покичиться своей храбростью и залезть на самое высокое дерево. Залезть-то я залез, но вот, когда спускался, не удержался и упал, а одна из веток зацепила лицо. Так что можно сказать – боевой
- Вот как, - слегка разочарованно протянул Ирука
- Только никому об этом не говорите, - Хатаке, игнорируя то, что он за рулем, наклонился к брюнету, переходя на шепот. – Все думают, что шрам боевой, и это придает мне шарма и прибавляет популярности
- Следите лучше за дорогой, Какаши-сан, - буркнул Умино, отодвигаясь практически к самой дверце
- В этом нет необходимости, - Какаши проехал ещё с сотню метров и остановился, заглушив мотор. – Похоже, мы уже на месте.
Мужчины вышли из машины и остановились у калитки, ведущей к небольшому домику с широким крыльцом. Они вошли во дворик, который был усажен цветами и молодыми фруктовыми деревьями, и, не спеша, подошли к дому. Умино пару раз постучал в дверь, но ему, спустя пару минут, так никто и не открыл
- Похоже, никого нет дома, - слегка расстроено сообщил брюнет, пожав плечами
- Не скажите, Ирука-кун, - Какаши прикрыл глаза, будто к чему-то прислушивался. – Пойдемте со мной
Мужчины обошли дом и очутились в небольшом саду. В беседке, облаченный в белую юкату с красной накидкой, сидел пожилой мужчина и мерно покуривал трубку, всматриваясь в небо. По лицу старика, которому на вид можно было дать лет шестьдесят, сразу было понятно, что жизнь хорошенько его поиспытала: глубокие морщины залегли у уголков глаз и губ, проступали на лбу и отходили от крыльев носа, мужчина слегка сутулился, что ещё больше подчеркивало его худобу, но глаза выглядели молодо, смотрели цепко и в то же время источали мудрость
