Я вспыхнула. Терпеть, терпеть… терпеть ради нас, ради себя. В нагрудном кармане завибрировал мобильник. Мама тут же сделала замечание:
— Кэрол, как бестактно! Твой телефон включен, когда вся семья за одним столом и трапезничает?
Это Клайд, это непременно был Клайд.
— Простите, это мой учитель, — я вскочила со стула. — У нас как раз сегодня после школы курсы, и он наверное спрашивает, приеду ли я! Мама, папа, это очень важно для поступления!
И я выбежала из гостиной. Боже, как давно я научилась так легко лгать, ведь еще в самом детстве. Еще до того, как… до всего.
Как хорошо, думала я, прислонившись к стене в своей комнате, что для них учеба — это святое, даже святее семейного приема пищи… пока. Папа уже почти пришел к мысли, что я — дочь, жена Джоэла, а значит, должна быть надеждой и опорой в семье, хорошей матерью, а учиться мне и не так уж… От этой мысли меня чуть не вывернуло. Мир закружился. Я села на корточки. Не хочу быть женой, не хочу быть матерью, хочу быть человеком! Жить хочу!
По щекам покатились горячие слезы. Как несправедливо. Я могла бы стать ученым и открыть лекарство от смертельной болезни. Я могла бы стать военным и умереть за свой народ. Я могла бы стать бездомным и бродить по миру, я могла бы стать писателем и создать великое творение, я, черт возьми, могла бы просто пиздеть на радио без остановки с утра до вечера, радуя мир своим голосом!
Но мне суждено стать моей мамой — бесплатным прилагательным к мужчине. Боже, это отвратительно. Домохозяйкой, красивым украшением комнаты.
Так, СМС-ка. Клайд. Сосредоточиться. Трясущимися пальцами я достала мобильник. Три сообщения.
«Рыжая, как там твои дела? Я волнуюсь, но позвонить не могу, и даже не потому, что урок, а просто боюсь сделать еще хуже. Как там все? Ты в порядке? Ты придешь в школу?»
«Если сможешь вырваться, скинь СМС-ку — я тут же выезжаю и жду тебя на углу, договорились?»
«Я с тобой, Кэрол. Держись. Прости, что меня нет рядом, если можешь».
Я вытерла нос. Курсы, да. Очень важные.
Через пару минут я уже спускалась в новых джинсах, пряча под коротким черным пальто цепочку на них, натянув капюшон толстовки как можно сильнее. Все-таки не удержалась и накрасилась.
Папа, как выяснилось, уже уехал по делам, женщины ушли отсыпаться после дороги. Внизу сидели Джоэл и его тучный отец, разговаривая о чем-то. Дьявол, как же меня бесят эти рожи, когда же они уже уедут. Видимо, нескоро.
— Куда собралась? — поднял глаза мистер Адамсон.
— На учебу, — пробурчала я, натягивая ботинки. Подхватив рюкзак, вышла, хлопнув дверью. Ничего, этот не мама, с ним можно особенно не церемониться.
Я прождала Клайда больше десяти минут, все нервно теребила телефон. Среди прочих мелькнула даже мысль, что он не приедет, хотя это и было исключено. Клайд не собирался меня предавать. Ни тогда, ни когда-либо еще. И все же когда его автомобиль затормозил в назначенном месте, я кинулась к нему чуть ли не бегом.
Я перевела дух, только когда дверь хлопнула и карие глаза учителя вопросительно поднялись на меня. Несколько секунд я просто сидела, упиваясь наставшим вдруг умиротворением и обеспокоенностью этого внимательного взгляда. Наконец потянулась приветственно поцеловать Клайда в щеку и произнесла:
— Все в порядке, сейчас мне действительно лучше. Родители думают об удачной сделке, им на меня сейчас наплевать. Отцу так забило мозги циферками, что он даже не обратил внимания на мою прическу, ну а мама… она вся в нем, что бы ни было. — Я криво усмехнулась.
Клайд смотрел на меня внимательно и неотрывно. Потом протянул руку и крепко сжал мою ладонь. Я отвернулась к окну. Спокойно размышлять о происходящем было легко, пока я была одна, теперь же на глаза навернулись слезы. Все потому, что он начал меня жалеть. Не надо было.
Ненавижу это чувство в принципе. Оно унижает. Жалость пассивная бесполезна по определению, активная же случается редко и часто бывает не нужна. На жалость подсаживаются хуже, чем на любые наркотики, и тогда несчастный человек становится несчастненьким. Вот тут его лучше пристрелить.
Меня трясло. Резко выдохнув, я продолжила звенящим от напряжения голосом:
— И, кроме того, это не играет большой роли. Совсем скоро я стану женой Джоэла, и вот уже тогда… тогда буду выглядеть, как подобает. А пока…
Я вдруг почувствовала, что мой голос стал совсем отчужденным, холодным. Голосом будущей светской львицы, которую уже соответственно воспитали. Никаких эмоций, никакой боли, ничего. Прямая спина, стеклянные факты.
