— Разумеется, он бы хотел быть с детьми. Он же сам ребенок, хотя с виду не скажешь.
Тут доктор Дракс воздела к небу обе руки.
— Друзья, — сказала она, — мне кажется, только что меня посетила гениальная идея!
Интересно, что за идея.
— Папа в космосе! Я пошлю в космос одного из вас. Но кого?
— Как кого? Меня, — сказал я.
— Не смешите, — пробурчал месье Мартине. — Тут нужен настоящий лидер. То есть лететь должен я.
— По-моему, научные знания гораздо важнее, — возразил Самсон Первый. — У меня они есть.
— Устроим состязание, — объявила доктор Дракс. — Судя по тому, как вы играете в гольф, вы все любите состязаться. И вы все очень разные. Месье Мартине — убежденный сторонник дисциплины. Самсон Первый верует в ценность образования.
— Верую, — подтвердил Самсон Первый.
— Мистер Ксанаду — образец снисходительности и щедрости. А мистер Дигби… — она оглянулась на меня с таким видом, словно пыталась вспомнить, что именно заставило ее включить меня в число избранных, — а мистер Дигби здесь, с нами, — закончила она.
— Как будет выглядеть состязание? — спросил мистер Ксанаду.
— Очень просто. Вы пройдете курс подготовки вместе со своими детьми, и тот, кто проявит себя как лучший тайконавт… Нет, не так! Тот, кто проявит себя как лучший папа, тот и отправится в космос.
Й-йесс!!! Вот это называется повышение уровня! В игре, когда переходишь на следующий этап, сразу меняется все — пейзажи, испытания, приключения. А тут я перескочил, ни много ни мало, от партии в гольф — к космическому путешествию.
— Все равно победителем буду я, — заявил месье Мартине. — Потому что есть наука побеждать, и я — автор практического руководства.
— Победит тот, у кого есть мозги, — сказал Самсон Первый. — То есть я.
— Я! — выкрикнул мистер Ксанаду. — Потому что я этого хочу. А я, как правило, добиваюсь всего, чего хочу.
— Это как дети решат, — улыбнулась доктор Дракс. — Мы предложим им проголосовать.
Я ничего не сказал. Я знал, что стану победителем.
Я лопался от нетерпения: когда уже наконец Флорида мне все расскажет? Как только она вошла, я набросился на нее с вопросами.
— Ну, как тебе ракета?..
Она пожала плечами:
— Нормальная.
— И это все? Ты первый день на настоящей ракете — и это все, что ты можешь сказать? «Нормальная»?
— Не все.
— А что еще?
— Ужасно хочется есть.
Тут я вспомнил «Беседы с подростком» и совет про пищу, поедание которой требует сосредоточенности. Я раскалил масло на сковородке, высыпал туда замороженные овощи и, когда они обжарились, объявил:
— Сегодня мы едим палочками!
— Я не умею есть палочками.
— Читай инструкцию на упаковке.
— Она на китайском.
— Ничего, как-нибудь приспособишься.
Наша трапеза длилась довольно долго, факт, но беседе это никак не помогло, потому что все наше внимание было сосредоточено на палочках для еды. В конце я сказал:
— Ладно, если не хочешь, можешь не рассказывать мне про ракету. Сам узнаю. Я тоже лечу.
Когда я объяснил ей про новое состязание пап, Флорида разродилась целым монологом, вот таким:
— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-хах!
— Что смешного?
— Ты пошутил, да? Ты же не думаешь по-настоящему, что станешь победителем?
— Это еще почему?
— Лием, у тебя какой велосипед?
— «Чероки-чиф», а что?
— Это хороший велосипед?
— Ну, неплохой, двадцать три передачи.
— А скачки с препятствиями ты на нем можешь выиграть?
— Нет.
— Почему?
— Слушай, он же не лошадь.
— Вот и ты не выиграешь состязание пап. Потому что ТЫ ЖЕ НЕ ПАПА!
— Ну и что? Точно так же я не эльф-завоеватель, но в «Варкрафте» мои воины-странники знаешь как рулят?
— Лием, при чем тут твои странники?
— Как тебе объяснить… Иногда достаточно хорошенько вжиться в образ, и все получается. Как в «Звездочках», понимаешь?
— А-а-а… Кажется, понимаю.
— В общем, твоя задача — помочь мне вжиться в образ твоего папы. Просто зови меня папой, и все.
— Хорошо. Я согласна звать тебя папой…
— Спасибо.
— …если ты будешь звать меня твоей маленькой Принцессой.
— Моей маленькой… КЕМ?!
— А что? Мой настоящий папа всегда меня так называет. И сейчас мне очень этого не хватает. Я хочу, чтобы ты тоже звал меня Принцессой. Пожалуйста!
— Ладно, попробую.
В первый день тайконавтской подготовки мы собрались на стартовой площадке рано-рано утром, еще до рассвета: я весь взбудораженный, Флорида вся сонная, а про остальных вообще ничего не понятно — видно только, что какие-то тени зевают и потягиваются в темноте. Даже Башня казалась гигантской размытой тенью. Но потом выкатилось солнце и начало сдирать с ее верхушки полоску тени — как шкурку с громадного красного банана. А потом оно приподнялось чуть выше и с нас тоже посдирало тени, как обертки с подарков. Вот они мы, все здесь, стоим озираемся посреди бетонной площадки.
Только Хасан Ксанаду и его папа не стоят, а петляют вокруг нас в гольф-каре; Хасан за рулем.
— Славная машинка? — подмигнул нам Эдди, проезжая мимо. — Я ее купил. Решил, пусть мой Хасанчик немного развлечется.
Хасанчик развлекался.
— Сынок, хватит, — попросил Эдди. — У меня уже голова кругом идет.
