Надо было всего лишь нажать три кнопки в нужном порядке, и мы бы тут же отправились в обратный путь — домой. Но Хасанчик с Максом продолжали вопить друг на друга и спорить, кому нажимать. А когда Самсон Второй поднял руку и сказал «Сэр, я тоже хочу нажать кнопку», они немедленно развернулись и начали вопить уже на него. Наверное, мне просто надо было нажать ее самому, но мне так понравилось быть летучим суперпупермогучим рейнджером, что я объявил:
— Так пусть же световой меч решит наш спор!
И сделал против них великолепный выпад с жужжанием. Они втянули головы в плечи, потом опять их вытянули. Теперь-то я понимаю, что, может, они вообще не в курсе, что такое «Звездные войны», — они их просто не видели. И они уж точно никогда в жизни не видели пап, которые бы принимали жизненно важные решения, размахивая при этом воображаемым мечом.
— ЛЮК, Я ТВОЙ ОТЕЦ! — крикнул я.
Флорида тоже развеселилась и крикнула в ответ:
— НЕТ, ты не мой отец!
— А ты не Люк!
Мы жужжали и хохотали, хохотали и жужжали.
Потом Макс заметил, что Хасанчик подбирается к МФИ, и взвизгнул:
— Эй, он жульничает! — И бросился на нарушителя.
Пока эти двое разбирались между собой, Самсон Второй попытался под них поднырнуть. Теперь они уже втроем толкали и пихали друг друга. А дальше что-то страшно взвизгнуло и заскрежетало, и нас дернуло и рвануло, как в банджи-джампинге. Потом мы завертелись, завращались и закружились кувырком, вверх тормашками и как попало, и мне вспомнилась клетка аттракциона «Космос». Какой-то голубоватый свет вспыхивал и гас, вспыхивал и гас: молния, подумал я.
И посреди всего этого, прямо у меня в ухе — голос из Дракс-центра, что-то кричит. Умолк. Кричит. Умолк. Земля исчезла. Снова появилась. Исчезла. Появилась.
А потом мы перестали вертеться и вращаться. Земли не было. Никто не произнес ни слова.
Мы подплыли к иллюминатору, прижались лбами к стеклу и стали вглядываться — искать знакомые очертания.
Было тихо. И очень темно. И очень, очень страшно.
Самсон Второй быстрее всех догадался, что произошло: кнопки были нажаты не в том порядке.
Защитный чехол «Одуванчика» улетел, серебряные паруса раскрылись. Вот только сам «Одуванчик» не отделился от командного модуля.
Когда солнечные паруса резко раскрылись — когда раздался тот страшный металлический скрежет, — нас подхватил порыв солнечного ветра. По идее, паруса должны были обеспечить «Одуванчику» плавное движение вперед. Но к его носу был по-прежнему пристыкован наш командный модуль. Вместо того чтобы легко скользнуть на лунную орбиту, «Одуванчик» начал стремительно вращаться.
Его паруса работали не как паруса нормального корабля, а скорее как лопасти мельницы — мельница крутилась, и мы крутились вместе с ней, отклоняясь все дальше от курса.
Мы уже не видели Землю в иллюминаторе. Но мы видели, как мимо промелькнул предмет, похожий на спутниковую тарелку. И предмет, похожий на антенну. Это была наша спутниковая тарелка. И наша антенна. И до меня вдруг дошло, что в моих наушниках больше не звучит голос из Дракс-центра. Естественно, раз всю нашу приемо-передающую аппаратуру сорвало и унесло.
Тут все раскричались и начали обвинять, толкать и пихать друг друга. К слову, на толкание и пихание в условиях невесомости требуется гораздо больше времени, чем на Земле. Ты кого-нибудь толкаешь, а он только через несколько минут подлетает и пихает тебя в ответ.
Я уже собирался присоединиться к остальным, когда заметил краем глаза сообщение. Нам что-то пишут? Может, все еще выправится?
Я подплыл ближе и прочитал текст сообщения: «Постоянные фатальные ошибки».
Возня и крики за моей спиной продолжались — и я уже собирался крикнуть что-нибудь вроде: «Мы погибли! Вы во всем виноваты!» Но когда я обернулся, они все смотрели на меня. Смотрели так, будто я знаю что-то важное.
Будто я знаю, что делать.
Будто я — их папа.
Будто все непременно выживут, раз я здесь.
— Сообщение, да? — спросил Самсон Второй. — Да.
— И что там?
Я мог бы ему ответить: «Постоянные фатальные ошибки — вот что там. Мы умрем. И, кстати, никакой я не папа. Я ребенок. И хватит на меня так смотреть».
У этих детей есть папы — у Хасана, у Самсона Второго, у Макса. Их папы о них не заботились. Точнее, они заботились не о детях, а о том, как сделать этих детей умнее, богаче или успешнее. И в итоге отправили их в космос, на верную смерть. Но дети все равно думают, что кто-то — кто-нибудь, не важно кто — о них позаботится.
И, кажется, этот кто-то, этот не важно кто — я.
Окей, подумал я, будем считать, что вы — моя миссия. Вступаю в схватку с монстром.
Я отключил монитор и сказал:
— Все нормально. Просто мы должны найти Землю. И тогда мы вернемся домой.
Флорида только сейчас сообразила. Она обернулась к иллюминатору и заголосила:
— О господи, Земля пропала! Куда она делась? Что ты с ней сделал?!
— Она не пропала. Просто ее сейчас не очень хорошо видно. Не волнуйся, скоро появится.
— Откуда вы знаете? — спросил Самсон Второй. — А если не появится?
