И уже через два часа она прилетела к нам на своем самолете — с одеялами, горячими обедами и новой кипой бумаг для подписи.
Она окружила нас заботой и вниманием, а потом сказала:
— Да, мистер Дигби, насколько я поняла, вы взяли с собой телефон? Пожалуйста, передайте его мне. А также, если есть, фотоаппараты, дневники… все, что может быть доказательством вашего участия в миссии.
Хотите знать, где я сейчас? На Нью-Стренде. Мама с папой зашли в «Умный навигатор» за обновлением для папиного навигатора, а я сижу на скамейке у фонтана, жду. Чтобы не скучать, я попросил у папы телефон — поиграть в «Змею». И пока я рылся в телефоне и искал игру, я случайно заметил, что папин аудиодневник почти переполнен. И только тогда я сообразил: это не папин дневник, а мой. У нас же телефоны-близнецы. Когда я записывался на свой телефон там, в космосе, запись сохранялась и на папином телефоне здесь, в Бутле. Так что я могу прослушать ее еще раз.
А пока расскажу вам, чем все закончилось.
Самое лучшее, что есть на Земле, — это гравитация: она ровно такая, как надо. Ты не висишь, болтая ногами над полом, но и нет такого чувства, будто в голове у тебя застряло пушечное ядро. Люди — с сумками, тележками и колясками — спешат по улице и каким-то хитрым образом не сталкиваются, а обходят и объезжают друг друга. Захотел — подошел к кому-то, захотел — снова отошел. Вместе все складывается в большой сложный танец, в котором каждый знает свои движения наизусть. И вдруг все — все одновременно — кидаются к витрине «Умного навигатора», точно мимо пролетела большая тяжелая комета и все, что было кругом, притянулось к ней. Мне отсюда видны только спины. Люди встают на цыпочки. Папы сажают детей себе на плечи. Я знаю, куда они все смотрят. В витрине — телевизор, показывают запуск ракеты, которая называется «Беспредельная Возможность». В космос впервые отправится ребенок — тринадцатилетняя девочка по имени Шэньцзянь. Она облетит вокруг Луны и станет не только первым ребенком-астронавтом, говорит диктор, но и первым человеком, покинувшим земную орбиту после тысяча девятьсот семьдесят второго года. Каждому хочется посмотреть на Шэньцзянь. Хотя ее лицо давно уже всем знакомо: оно на первых полосах газет, на футболках, на тетрадках, на ковриках для мыши — везде.
Но один человек все же выбирается из толпы и идет в мою сторону. Мой папа. Кажется, какая-то особая гравитация притягивает его ко мне. А может, так оно и есть. Может, у каждого есть своя — особая — гравитация. Она может отпустить человека, иногда даже очень далеко, но потом она обязательно притягивает его обратно. Потому что гравитация, похоже, — вообще штука избирательная. Бывает, человек порхает перышком. А бывает, с места сдвинуться не может. А бывает, что маленький мальчик весит, как целый мир. Вселенная бесконечно велика, но это не делает тебя бесконечно малым. Каждый по-своему велик. Каждый Кинг-Конг.
— А ты что не идешь смотреть? — спрашивает папа.
— Не хочется лезть в толпу. Потом посмотрю.
Спросите кого угодно — любой вспомнит, где он был и чем занимался, когда узнал о том,
Я, например, стоял на кухне у двери, рядом с ростомером. Только что я забрал подписанный папой табель из-под серого камня, который лежит у нас на столе вместо пресс-папье, и собирался уже уходить в школу, но мама меня задержала.
— А знаешь, — она привстала на цыпочки, чтобы чмокнуть меня в щеку, — мне кажется, ты стал чуть-чуть пониже!
Она подтащила меня к двери и измерила мой рост. Оказалось, так и есть: я теперь на полдюйма ниже, чем когда в начале учебного года отправлялся в среднюю школу Ватерлоо.
— А что, лично меня это не удивляет, — заметил папа. — Типичный Лием! Правильно, ребенком он был шести футов росту и с бородой, а к совершеннолетию, глядишь, дорастет футов до пяти и обзаведется детским личиком.
По радио передавали информацию о городских пробках, и папа прибавил громкость. Но неожиданно новости прервались, диктор передал экстренное сообщение, и тут же пустили прямой эфир — репортаж из ракеты. А мама побежала включать телевизор. И я понял, что в школу я не иду. Да и никто в тот день никуда не пошел.
Потому что Шэньцзянь кое-что обнаружила на Луне.
— Эта находка, — говорил голос телеведущего, — в корне меняет наши представления обо всем. Сейчас вы увидите эти кадры. Да! Перед нами объект искусственного происхождения, в этом нет никаких сомнений. Мы можем с полной уверенностью утверждать, что ни один из «Аполлонов» не бывал в этой части Луны. И крайне маловероятно, что такой след могла оставить некая русская или китайская секретная лунная экспедиция. Поразительно!.. Совершенно необъяснимо.
На экране были самые обычные остроугольные серые камни — такие же, как тот, что лежит у нас на кухне. Только эти камни складывались в буквы. А буквы — в слова. Кадры абсолютно четкие, ошибки быть не могло.
Позвонила Флорида: она проверяла, смотрю ли я телевизор.
— Помнишь, мы обещали тебе сюрприз? — сказала она.
Честно говоря, забыл. Но теперь вспомнил.
