В этом вездесущем, всемогущем учреждении и служил теперь майор Баба. Потому что в компетенцию Особой высшей полиции среди прочего входило и наблюдение за подданными зарубежных государств. Баба с его иокогамским опытом тут очень пригодился. Его взяли в Иностранный отдел заместителем начальника по уголовным делам. Высокая должность и большая ответственность.
На том самом месте, где работал майор, два с лишним века назад, при сёгуне Цунаёси, который любил собак больше, чем людей, стояла гигантская псарня для бездомных четвероногих. Они толстели и спаривались за счет казны, облаивали прохожих, могли и покусать, но бить и даже ругать собачек строжайше воспрещалось. Когда августейший друг животных помер, всех их, конечно, прикончили.
Выглядел Иностранный отдел очень солидно. Три этажа, фасад в рустованной штукатурке — по виду и не скажешь, что здание хлипкое, временное, как весь новый Токио. Выдавая таксисту полторы иены за короткую поездку, Маса покосился на угловое окно. Там шевельнулась штора. Очень хорошо. Во-первых, Баба нетерпеливо во ждет. Во-вторых, увидел, что Сибата-сенсей прибыл на авто.
Полицейский встретил консультанта в дверях. Сказал: «Домо-домо». Это выражение, буквально означающее «очень-очень», заменяет цветистые изъявления вежливости. Когда майор так здоровался, становилось ясно, что времени на церемонии нет. Однако японец есть японец: все же поинтересовался, как сенсей переносит эту утомительную жару.
— Хреново, — коротко ответил Маса. — И хватит об этом. Раз вы попросили меня прийти не позднее девяти сорока пяти, значит, на десять у вас что-то назначена и перед этим вы хотите мне сообщить какую-то информацию. Так? — Майор склонил голову перед такой остротой дедукции. — Тогда слушаю вас. Что стряслось? И что произойдет в десять часов?
С комфортом устроившись в кресле для уважаемых посетителей (для допрашиваемых у майора перед столом имелся жесткий табурет), сыщик приготовился слушать. Обескураженное лицо Бабы и нервное поглаживание пышных усов предвещали интересные новости.
— В десять часов сюда придет господин Браун, директор токийского филиала АКБ, «Американского коммерческого банка». У них случилось чрезвычайное происшествие... У нас тоже, — вздохнув, прибавил полицейский. — Позапрошлой ночью из сверхнадежного хранилища АКБ, из самого главного сейфа, совершенно непонятным образом, был похищен предмет огромной ценности. Причем не только материальной...
— Позапрошлой ночью? — перебил Маса. — Значит, вы там уже побывали и не нашли никаких зацепок. Потому и решили обратиться ко мне.
— Вы как всегда проницательны, сенсей.
— Что похищено?
Майор благоговейно понизил голос:
— Семисотлетний свиток с собственноручной каллиграфической надписью святого Нитирэна. Сакральное заклинание: «Чту Сутру Лотоса Благой Дхармы».
— Господи, почему оно находилось в сейфе банка, да еще американского?!
— Я сам поразился. Всем известно, что эта реликвия уже двести лет принадлежит концерну «Мицутомо».
Масе это не было известно, но он кивнул. Концерн «Мицутомо» он, конечно, знал — кто ж его не знает. Старинный купеческий дом, который в новые времена превратился в мощную корпорацию. После землетрясения она активно включилась в строительный бизнес, гребет иены лопатой.
— Компания набрала столько подрядов, что даже такому гиганту не хватает капитала, — продолжил майор. — Поэтому они взяли у АКБ ссуду в три миллиона долларов. Как выясняется, сакральный свиток был тайно передан банку в залог. Более надежного обеспечения нельзя и придумать. Если «Мицутомо» лишится своей — нет, общенациональной — святыни, им конец. Понимаете, в этой истории всё загадка. Во-первых, выкрасть свиток было совершенно невозможно, вы даже не представляете, какие там меры безопасности. А во-вторых, зачем похищать то, что невозможно сбыть? Реликвия слишком известна!
— Ну, на второй вопрос я могу ответить сразу, — уверенно заявил Маса. — Вор рассчитывает продать свиток самому концерну, который после этого сможет не возвращать три миллиона долларов. Не удивлюсь, если «Мицутомо» и организовал похищение. Им ведь наверняка показывали, где и как будут хранить их сокровище.
Версия была отменная, но Баба ее отверг.
