— Однажды к Тацумасе пришла юная гейша по имени Тоёхина. Ее так прозвали, потому что она была как две капли воды похожа на легендарную красавицу Тоёхину со знаменитого портрета Утамаро. Просто одно лицо. Горько плача, девушка попросила благородного вора о спасении. Ее домогался ростовщик Ясука, известный своей извращенной чувственностью. Подлый кровосос тайком скупил все долговые обязательства заведения, где служила красавица, и потребовал либо отдать ее, либо немедленно расплатиться. Почтенному чайному дому, история которого насчитывала двести лет, грозило позорное банкротство. Орошая рукава кимоно слезами, хозяйка стала умолять Тоёхину отступиться от непреклонности. Тоёхина не знала, как ей быть. Она берегла девственность для какого-нибудь серьезного романтического приключения, но не смела и отказать своей благодетельнице. «Я даже не могу наложить на себя руки! — рыдала бедняжка. — Этот мерзкий паук все равно разорит наше заведение, и получится, что я подвела хозяйку, которой стольким обязана!
Я, конечно, все равно покончу с собой, но сначала мне предстоит подвергнуться гнусному надругательству».
— А в чем заключалась извращенная чувственность Ясуки? — не удержался от вопроса Маса.
Мари обстоятельно ответила, спокойно глядя на него своими мерцающими глазами. Слушатель покраснел и закашлялся.
— Хорошо. Продолжай.
— Тацумаса пожалел девушку, пообещал ей выкрасть расписки. Но сделать это было непросто. Ясуку называли «Собачий Ростовщик», потому что, подобно Собачьему Сёгуну, псов он любил больше, чем людей. То есть, правильней сказать, Ясука не любил собак меньше, чем людей. Все ценные бумаги он хранил во дворе, на псарне, где безвылазно сидели десять огромных, злющих кобелей. Войти к ним не осмеливался никто, кроме хозяина, и пищу они принимали только из его рук. Эта собачья охрана оберегала заветный шкаф лучше любых ниндзя. Что сделал Тацумаса? Он нарядился самураем, явился к ростовщику якобы за ссудой в десять рё и оставил в залог драгоценную гарду от меча. Попрощавшись, он вышел и спрятался за оградой. Тацумаса знал, что хозяин сразу же отправится на псарню — положить залог в шкаф. Но стоило Ясуке открыть дверь, как на него стали кидаться разом все кобели. Дело в том, что Тацумаса незаметно опрыскал ростовщику кимоно смазкой, которую суки выделяют во время течки. Бедные затворники-псы от этого волшебного запаха сошли с ума. Они повалили Ясуку, он на четвереньках пополз прочь, а они, толкаясь, на него громоздились. Так что пришлось ему испытать на себе, каково это, когда тебя домогаются кобели. Бедняга вскочил, пустился со всех ног — собаки за ним. Тогда Тацумаса спокойно перелез через ограду, вошел в пустую псарню и забрал все расписки — кроме тех, что были выданы нехорошими людьми. Ясука в тот же день свихнулся. То ли от жадности, то ли кобели добились от него, чего хотели. Тацумаса же вернул расписки не только чайному дому, но всем хорошим людям, и эдосцы полюбили благородного вора пуще прежнего. Тоёхина нанесла своему спасителю визит, чтобы отблагодарить его по-своему. Сказала, что вряд ли встретит кого-то, с кем было бы почетнее утратить девственность, и попросила Тацумасу принять этот скромный дар признательности. Но благородный вор учтиво отклонил подношение.
— Почему? — расстроился Маса.
— Потому что Тацумаса любил твою мать, — ответила рассказчица, укоризненно покачав головой. — Неужели ты бы поступил на его месте иначе?
— Не знаю. У меня никогда не было жены, — печально ответил Маса.
— Ты видишь, каким благородным человеком был твой родитель? Потому что воровство и благородство друг другу не помеха — если красть, не нарушая Трех Правил.
Выслушав поучительную историю, Маса заколебался. Генерал Семёнов украл золото у белых, которые украли его у страны, которая умерла. То есть речь идет о том, чтобы обворовать вора, который обворовал воров, которые обворовали покойницу, не оставившую законных наследников. И наградой будет любовь фантастически интересной женщины. Неспроста же она рассказала историю о благодарной гейше?
Всё это очень похоже на старинную сказку «Любовь кицунэ». Про то, как лиса-оборотень полюбила самурая и ради своего избранника отказалась от лисьей природы, превратившись в обычную женщину.
Правда, возникло сомнение: не вышло бы наоборот. Пока что кицунэ предлагает тебе самому стать оборотнем. Но эта мысль не столько встревожила Масу, сколько взволновала. Должно быть, сказалась отцовская кровь...
Он все еще колебался. Но Мари вдруг поднялась с кровати, вынула что-то из тумбочки.
— Хорошо, никаких сделок. Держи.
— Что это?
Он с недоумением взял длинный парчовый футляр.
— Доказательство моего преступления. Теперь я в твоих руках. Поступай, как тебе велит твой внутренний кодекс.
В футляре лежал пожелтевший от старости бумажный свиток.
