— Привет, Лили. Прости, но я уже Майку пообещал. Но-о-о… мы же можем сесть через проход, все равно рядом? Я помогу, если тебе будет нужно.
— Ладно, я сама справлюсь, — задрала симпатичный носик рыжая и промаршировала в класс.
Я сделала незаметный пасс, улучшая собственный слух, отправилась в сторону лестницы на третий этаж и выглянула в окно — ну а что, надо посмотреть на школьный двор, в конце концов.
— Ну как знаешь… — слегка растерялся Северус, но лицо держал без проблем, я краем глаза видела. Отражение на стекле, а не его самого, конечно.
А может, он не настолько еще увлечен?
— Ты откуда знаешь Эванс?
— Да встречались пару раз у реки.
— Она тебя латынью грузила?
— Да нет, с чего бы! Так, поболтали. Одно правило ей рассказал, она тогда что-то написала неудачно. Знаешь, с другой стороны реки без ненормативной лексики и поговорить не с кем. Ну, в школе, где я до этого был.
— Много ругательств знаешь?
— Тебе шпору написать?
— Я так запомню. Ну?
— Ха. Думаю, страницы на три наберется. И что мне за это будет?
— А что тебе надо?
— Откуда мне знать, что у тебя есть интересного?
— Откуда я знаю, что тебе интересно?
— Для начала расскажи, чем увлекаешься ты сам, — Северус шагнул к классу уже вместе с тем, кто явно мог стать его новым приятелем — Майк уже начинал ему что-то рассказывать.
О! Не зря я мальчика натаскивала, семь потов сошло… Главное — интересоваться людьми. Потому что общие интересы здорово помогают найти контакт. А когда контакт установлен, можно и своими делами заняться. Но как же он талантлив! Ну, дай бог…
А с Лилькой, значит, наш мальчик уже знаком. И когда успел-то? Ничего… за год постараемся дурь-то выбить. У нас динозавры есть, в конце концов!
— Ну как? — ноги сами понесли в прихожую, стоило только открыться входной двери — Северус вернулся из школы.
— Ну… лучше, чем я думал, — скупо улыбнулся он, скидывая курточку и пристраивая ее на вешалке.
— Все удалось?
— Ты… вы что, нет, конечно, за один-то день. Но там учиться и правда можно, — он вздохнул. — Было бы чему.
Вот прямо так? Мы не сразу обрели дар речи, да так, что Эйлин вдруг меня опередила:
— Ты показал им всем!
— Нет, мама, что ты! Бабушка же говорила, что не надо сразу все, да я и сам не больно-то хочу прослыть заучкой, — тут он хитро улыбнулся. — А вот в музей теперь хочет весь класс, даже те, кто уже там пару раз был. Бабушка, ты здесь? А мы правда в каникулы на раскопки поедем?
Эйлин вежливо «подвинулась», и я обрела возможность говорить:
— Дай угадаю: ты решил припрячь меня как экскурсовода?
— Ага…
— А что твоей маме будет тяжело, ты подумал?
— Правда? Мама?
Теперь уже «подвинулась» я.
— Если мы ограничимся динозаврами, то я переживу. Но если весь музей…
Я ощутила как тело передергивает плечами и поторопилась успокоить напарницу — вслух, потому что — какие секреты от Северуса-то?
— Не думаю, что у нас будет времени больше, чем пара часов. Но если действительно устраиваться работать в школу, такой опыт точно не будет лишним. Заодно репутацию семьи… отремонтируем.
— Не поняла…
— Коукворт — городок маленький, уверена, что тут все всё и про всех знают, и вам с Тобиасом кости местные кумушки перемыли не раз и не два… Да и Северус, наверное, личность известная.
— Я? — опешил Северус. — Это как это?
— Известность бывает разной, и хорошей — далеко не всегда. Особенно если учесть, что дурные дела люди помнят гораздо лучше, то скорее всего, твоя известность укладывается в простую фразу: «Этот оборванец из Паучьего». Ну и про родителей твоих говорят что-то примерно в этом роде.
Эйлин внутри сжалась, потом разозлилась, — я ее эмоции уже довольно хорошо чувствовала, как и она мои, — но с комментариями не вылезла. Ай, молодец.
— А я-то думал, чего это меня сегодня целых три учительницы похвалили, мол, я аккуратно одет…
— А то. По одежке принимают, по уму провожают. С одеждой мы постарались, ум тебе, надеюсь, уже удалось показать?
— Ну я не выпендривался, как ты и говорила, оно само так вышло. Хотя математика была нормальная, есть над чем подумать. А остальное… детский сад, — он скривился так, что я едва не рассмеялась.
— Получается, ты опять впереди всех? И как это тебе удается? — удивилась я.
Как-то не клеился у меня образ этого десятилетнего мальчишки с образцовым отличником. А выяснилось, что все просто: бедняге совершенно нечем было себя занять, особенно когда мамочку в очередной раз накрывало депрессией или чем там еще. На улицу идти — быть битому. К отцу? Еще хуже. Игрушки? Помилуйте, он давно вырос «из этой ерунды» — да еще с таким апломбом заявил об этом, что сразу захотелось купить ему железную дорогу и пару хороших конструкторов или головоломок. Вот только на какие шиши? Эх.
